Книга Диверсант. Том 4, страница 98 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Мы вернулись в кабинет Шварца. Сидоров срезал шторный шнур, которым его руки были притянуты к подлокотникам, и стянул запястья за спиной. Потом перехватил щиколотки верёвкой. Я заткнул Шварцу рот полосой ткани и завязал её на затылке.

Роту развязали: с перебитой кистью и связанными запястьями он на внешней лестнице не удержался бы. Левая рука, перебинтованная, осталась на перевязи.

Когда закончили, Шварц сидел на полу и смотрел на меня снизу вверх. Глаза его были спокойны.

Этот ублюдок явно уже просчитал несколько вариантов и выбрал тот, который его устраивал. Это мне не нравилось. Связанный враг с таким лицом — это бомба с часовым механизмом… знал он что-то, сука такая…

— Стас, — Сидоров тронул меня за локоть. — Тарасов чё там вообще делает?

Через секунду послышались две короткие очереди. Потом третья — длиннее, с оттяжкой. И кто именно стрелял — неизвестно.

— Даёт нам время, — ответил я, выглядывая в окно. — Палит по колесу и смотровой щели.

— Зачем по щели-то? — удивился Сидоров.

«Боже, что за глупые вопросы?»

— Обзор глушит. Всё, погнали! Нехрен здесь больше стоять!

Мы вывели Шварца на балкон. Впереди шёл Краузе. За ним Сидоров, с вещмешком на плече, вёл связанного Келлера. Рот шёл следом, всё время у меня на виду, ну а Шварца я тащил за воротник — шёл он плохо, ноги были связаны в щиколотках, и каждый шаг превращался в короткий прыжок. Снизу, из двора, башня броневика дёрнулась, и я заорал что есть мочи:

— Тарасов! Не высовывайся! Мы с южной стороны!

Он не ответил, но очередь изменила ритм — короче, точнее. Я успел заметить, как пули высекли искры из смотровой щели броневика. Водитель внутри дёрнул машину назад, левое переднее колесо просело. И это было хорошо! Теперь броневик точно не уедет… а если и поедет, то будет медленно ползти!

Увидев, что броневику вообще не до нас, я первым спустился по деревянной лестнице, после чего Сидоров стал опускать Шварца следом на верёвке, пропущенной под мышками. Связанные ноги соскальзывали со ступеней, и на каждой остановке он хватал ртом воздух. Краузе спустился следом, держась обеими руками за перила и бережно ставя раненую ногу. За ним — Келлер и Рот. Сидоров сошёл последним.

Внизу, в проходе между зданиями, нас уже ждал Тарасов. Он стоял у угла, прижавшись спиной к стене. Видимо, спустился той же задней лестницей, которой Рот провёл его наверх. МП-40 — в руках, стволом к двору. Лицо было в пороховой гари, поту и пыли.

— Уходим, — бросил он. — Броневик цел, но колесо я спустил. Они сейчас развернут башню к проходу, и тогда…

Присев, я перерезал путы на щиколотках Шварца, оставив на нём верёвку, пропущенную под мышками.

Я посмотрел вдоль прохода: нас ждал узкий коридор, метра два в ширину, между глухой стеной комендатуры и тыльной стороной жилого дома. В конце была калитка, потом двор, ну а там… город. Город, в котором каждая улица простреливалась, каждый перекрёсток перекрыт патрулём, и где-то за углом могла стоять ещё одна бронемашина, о которой нам не было ничего известно.

— Ген, — я повернулся к нему. — Передай Келлера и Рота Тарасову. Я забираю Краузе и Шварца.

Сидоров кивнул, подтолкнул Келлера к Тарасову. Радист споткнулся и упал на колени. Тарасов поднял его за шиворот, как котёнка, и поставил на ноги. Келлер был со связанными за спиной руками, так что шёл тяжко, сгорбившись и втянув голову в плечи. Но хотя бы не сопротивлялся и не пытался бежать. Из всех наших пленных он выглядел самым жалким — мокрый от пота, бледный, с дрожащим подбородком. Но он знал позывные, устройство сети и порядок проверки приказов. Бросать такой источник я не собирался.