Книга Диверсант. Том 4, страница 95 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Потом посмотрел на Шварца. Тот сидел в кресле, скованный шнуром, и улыбался.

— Передавай! — я приставил ствол к затылку Келлера.

Келлер судорожно схватил ключ. Щелчки Морзе заполнили обе комнаты. Я стоял, прислушиваясь к стуку телеграфного ключа, и смотрел в окно.

— Это не поможет, — прохрипел Шварц. — Ковальчик, ты понимаешь это?

— Закрой свой поганый рот, — парировал я. — Краузе, если он попытается дёрнуться, бей в висок. Понял?

Сказать, что Краузе охренел от услышанного, — значит не сказать ничего. Но то ли страх от самого положения, то ли что-то другое заставило его подчиниться: он быстро закивал головой, на удивление Шварца.

— Ты на чьей стороне? — прошипел Шварц, обращаясь к Краузе. — Ты забыл, за кого ты воюешь?

— За австрийского художника, — с усмешкой сообщил я, не дав Краузе ответить. — Которого не признали, он заплакал и решил показать, кто тут усатый папочка. — Последнее я говорил с натяжкой. — Но вы всё равно проиграете. И я постараюсь сделать так, чтобы это было поскорее.

— Передано, — выдохнул Келлер, откидываясь от стола. Лицо его было мокрым от пота, очки запотели. Шварц же пялился на меня и пытался «вдуплить», что я ему только что сказал.

— Этого мало, — прохрипел Келлер. — И-3 потребует телефонное подтверждение и номер контрольного листа.

— Что такое отдел И-3? — спросил я, не сводя пистолета со Шварца.

Ответил Краузе:

— Контрольный отдел. Он подтверждает такие приказы.

— Келлер, звонить будешь ты.

Радист посмотрел на Шварца, затем на подписанный бланк. Спорить не стал. Снял трубку телефона в аппаратной и набрал номер, указанный возле позывного И-3.

— Дежурный, — ответил голос на том конце.

— Фельдфебель Келлер, пост секретной связи. Передаю телефонное подтверждение отмены авиационного налёта по приказу обер-уполномоченного Шварца.

— Номер контрольного листа и группа.

Келлер прочитал номер с корешка, затем продиктовал контрольную группу. На том конце повисла пауза. Я слышал, как дежурный перелистывает бумаги.

— Принято. Ожидайте.

Тишина в трубке. Секунды тянулись как часы. Шварц сидел неподвижно, но я видел, как подрагивают его веки. Краузе и вовсе схватился за голову.

— Подтверждено, — сказал голос в трубке. — Отмена принята к исполнению.

— Принято, — ответил Келлер.

— Ещё одно. Почему дежурная комендатуры не отвечает? Что там у вас?

Келлер посмотрел на меня. Я кивнул в сторону двора.

— Обер-фельдфебель вышел проверять доставленного пленного.

— Принято. Конец связи.

Келлер опустил трубку на рычаг.

Всё. Отмена подтверждена. Через шесть дней бомбардировщики по К-41 не поднимутся — по крайней мере, пока немцы не разберутся, что произошло. Контрольный лист лежал перед Шварцем, а суточная таблица — у меня в руке.

А остальное… надо было уничтожить!

Я вернулся к открытому железному ящику. Внутри лежали кодовые таблицы, шифровальные блокноты, карты дислокации…

— Жопа тебе, Шварц. Просто жопа.

— Убить меня — не отменить всё! — прохрипел тот.

— Рот закрой, команды говорить не было, — бросил я.

А после начал выгребать бумаги из железного ящика на пол. Долго думать, что делать с остальным, не стал: взял керосиновую лампу со стола. Так что… хоть и не сразу, но получился костерок.

Шварц наблюдал за этим. В его лице впервые мелькнуло что-то похожее на отчаяние. Это были не просто бумаги. Это была его жизнь, его власть, его сеть.