Книга Диверсант. Том 4, страница 80 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Вот зачем немцы снимали людей с болот. Они освобождали место для самолётов. Если бы мы просто убрали поисковую машину и ушли на восток, через шесть дней по смолокурням, хуторам и сухим гривам начали бы работать бомбами.

— Рот, — я повернулся к нему всем корпусом. — О выводе рот ты знал?

— Знал о приказе на отход, — Рот поднял здоровую ладонь, останавливая Тарасова, хотя тот даже не двигался. — Причину мог только предполагать. Документы Шварца я не видел.

— И промолчал.

— Ты спрашивал про мост, машину и охрану.

Старая его уловка: дать ровно тот кусок правды, который потребовали, а остальное оставить на следующий торг. На этот раз кусок мог стоить жизни всей колонне.

— Теперь отвечаешь, только когда я обращаюсь к тебе, — я указал ему на место возле канавы. — Попытаешься утаить ещё один факт — в Гродно поедешь в кузове, а у ворот заговорит он.

Рот посмотрел на Краузе. Впервые за всё утро испугался по-настоящему: понял, что перестал быть единственным проводником.

— Отдельная радиостанция где? — я снова повернулся к офицеру.

— В комнате радиста. На столе стоит передатчик, в железном ящике — шифры и суточная таблица. Ключи у Шварца и у радиста.

— Имя радиста?

— Фельдфебель Келлер. Лет тридцать, очки, шрам на подбородке. Ночную смену он заканчивает в восемь, но после тревоги мог остаться.

— Шварца опознаешь?

— Опознаю, — Краузе провёл пальцами по мокрой фуражке. — Около сорока пяти, среднего роста, тёмные волосы с проседью. На левой щеке след от ожога. Я сдавал ему доклады трижды.

Описание совпало с тем, что Рот слышал от других. Для проверки хватало.

— Последнее. Что нужно, чтобы отменить операцию по радио?

— Суточная таблица и контрольная группа из приказа, — Краузе втянул воздух, когда Сидоров туже закрепил повязку. — Шварц должен подписать бланк, иначе Келлер не примет его к передаче. Радиограмму начнут исполнять сразу, но потом запросят подтверждение по телефону через комендатуру.

— Значит, телефон режем только после подтверждения, — сказал Сидоров, пряча остаток бинта в сумку.

— Если доберёмся до аппарата, — я захлопнул планшетку и поднялся. — Теперь у нас есть ворота, пароль, человек в кабине и точное место внутри.

— Тарасов, — я обернулся. — Машину отгони в кусты, она нам понадобится. Тела убрать с дороги. Сидоров, кабину и кузов отмыть. Что не отмоется — присыпать землёй и закрыть брезентом. Форму брать только целую, без крови и дыр.

— Форму? — Тарасов поднял голову.

— Да. Мы едем в Гродно. Сидоров садится за руль в форме водителя. Краузе и я — в кабине. Ты — в кузове.

— А этот? — Тарасов мотнул подбородком в сторону Рота.

— Вернём ему знаки различия, снятые ещё в русле. У заставы он лежит под тентом, внутри города проведёт нас через комендатуру. Краузе покажет правое крыло и лестницу Шварца.

— Ты рехнулся, — Тарасов вытер мокрый приклад рукавом. — Двух немцев повезём к своим же воротам и будем надеяться, что оба промолчат?

— Надеяться не будем. Краузе сядет у правого окна, я — рядом, с пистолетом под его шинелью. Сидоров передаст бумаги. Четверых солдат по легенде оставили охранять разрушенный пост. Краузе подтвердит приказ.

Тарасов посмотрел на Краузе, затем на семь тел у машины.

— А в самой комендатуре?

— Во дворе стоит бронемашина. Если возле неё будет экипаж или заведённый двигатель — операцию сворачиваем. Если двор тихий, берём папку с чёрной полосой, Шварца, радиста и суточную таблицу. Шварц подписывает отмену, радист передаёт её в эфир. После телефонного подтверждения режем связь, сжигаем карты и шифры. Если Шварца живым взять не получится, ограничимся бумагами и связью: одна его смерть ничего нам не решит.