Онлайн книга «Диверсант. Том 4»
|
Наконец подводы выехали из мастерской. Открыто, средь бела дня, с нежеланным провожатым на последней телеге. Я шёл рядом с последней подводой, придерживая борт. Краузе сидел на облучке, свесив раненую ногу. Сидоров правил лошадью — неумело, но терпимо: на прямом участке хватало и этого. Марта правила второй подводой, рядом сидел Юзеф. Я видел, что она то и дело оглядывалась на ефрейтора, который ехал в нескольких шагах позади её отца и рядом со Шварцем. Вскоре мы убедились в том, что улицы Гродно были ещё живы, а ещё… что здесь было очень много вражеских единиц… Здесь было всё! Грузовики, подводы, солдаты. У одного перекрёстка стояла колонна пехоты — человек сорок, с ранцами и карабинами. Ждали команды. Офицер на коне рысил вдоль обочины, отдавая распоряжения. Никто не смотрел на три подводы с колесником и обер-ефрейтором. Да и к тому же Рымша вёл колонну с каменным лицом, не оборачиваясь по сторонам, словно свыкся с мыслью оккупации. У карьера Рымша обернулся и посмотрел на меня, ожидая команды. По нашей договорённости, мы должны были свернуть, чтобы… уйти. Все вместе. И когда я кивнул, он натянул поводья, и подводы свернули вправо, на просёлок, шедший вдоль старого торфяного карьера, заросшего ивой. Ефрейтор не сразу понял перемены, а когда осознал, поднял голову. — Куда? — он схватился за карабин. — Это не восточная дорога! — Объезд, — ответил Рымша, не оборачиваясь. — Большая дорога перегружена. Обер-ефрейтор велел направить на объезд. Через пять минут выйдем к складам. Поверьте, я знаю эту дорогу! Ефрейтор посмотрел на меня, я тут же кивнул. — Объезд, — подтвердил я. — Восточная дорога перегружена. Он не поверил. Я видел это по его лицу: губы сжались, рука на карабине побелела. Тогда я достал маршрутный лист и развернул его так, чтобы он увидел заголовок комендатуры. — Я отвечаю за доставку раненого офицера и сам выбираю безопасный маршрут. Вы отвечаете за подводы. Хотите оспорить — вернёмся в комендатуру вместе, и вы объясните, почему задержали обер-лейтенанта. Я не повышал голоса. Просто держал бумагу перед ним и ждал. Ефрейтор посмотрел на маршрутный лист, потом на Краузе и сел обратно. Карабин остался на коленях. Только вот мой план сразу затрещал по швам. И здесь были солдаты! И много! Так что… «Б… что нам делать?» Даже несмотря на то, что мы чуть сделали дугу, исполнить план было не суждено. Мы даже здесь были как на ладони перед немецкими солдатами. И от мыслей — убить ефрейтора и сбежать, пришлось отказаться. В общем, через карьер мы вышли к городскому складу… двор склада был забит: ящики, повозки, два грузовика, мотоцикл. Солдаты таскали мешки, ссорились, перекрикивались. Над всем этим хозяйством возвышался человек, который, я сразу понял, был куда опаснее ефрейтора. Он стоял у штабеля ящиков, опираясь на палку. Он был хромым, но крупным, с такими руками, которым впору было гнуть подковы. Он говорил так, что вокруг него всё двигалось: грузчики бежали, возчики торопились, снабженцы замолкали на полуслове. — Быстрее! — он увидел наши подводы и ткнул палкой в их сторону. — Так? Три? Отлично! Сюда! «Твою мать…» Подводы въехали во двор. «Бык» обошёл их, постукивая палкой по колёсам, проверил оси, заглянул под кузова. Потом начал приказывать: |