Книга Диверсант. Том 3, страница 98 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Архип рядом со мной поднял руку и опустил её ребром вниз.

Знак.

Фрол пошёл под этот шум.

Я его не видел. Я и не должен был его видеть: если бы я разглядел его с бугра, разглядел бы и любой другой. Была только канава, белый пар, грохот буферов, и где-то внутри этого грохота старик с единственным капсюлем лез под рамный рельс.

Архип коснулся моего локтя одним пальцем: Фрол лёг под перевод. Я считал вагоны и ждал второго касания.

Оно пришло, когда четвёртая колёсная пара миновала нас. Два пальца легли на рукав и тут же исчезли. Фрол выбрался в канаву. Под стрелкой остались заряд, натянутая проволока и разворошённый щебень.

Я продолжил считать.

Первый. Второй. Третий.

На четвёртом пошли платформы, и я узнал их сразу, без бинокля: жерди торчали за габарит и белели свежим тёсом. Длинные, ровные — те самые, которыми кладут настил по топи. Дальше — лодки-плоскодонки, перевёрнутые вверх дном, увязанные попарно.

Груз был тот. Первое из пяти условий закрылось само, без меня.

Дальше пошли крытые вагоны, и что было внутри, я знать не мог. Мог только считать оси и складывать с тем, что мне на бересту выговорила по цифрам женщина в тёмном платке.

Восемь. Двенадцать. Двадцать.

На середине состава лежали под брезентом длинные ящики. Формой и длиной они говорили сами за себя: либо пулемёты, либо миномёты в разобранном виде. За ними — платформа с мотками колючей проволоки, туго перетянутыми накрест.

Они везли всё, чтобы запереть болото и не пустить обратно ни одного человека.

Тридцать. Тридцать четыре. Тридцать восемь.

Тридцать восемь осей. Связная донесла число без ошибки. Значит, Богатырёв пересчитал состав сам, ногами вдоль вагонов.

Я перевёл бинокль к рампе.

И вот тут меня взяло.

Их согнали, как и сказал полицай под нос самому себе, думая, что немец его всё равно не понимает. Они стояли у рампы плотной кучей, ждали, когда подадут: женщины в платках, двое стариков, подростки. Один был в куртке не по росту — рукава до пальцев, полы до колен. Он держал руки у живота, будто уже нёс костыли в подоле.

Тот самый или другой такой же. С трёхсот шагов не разберёшь.

«От перевода до рампы триста шагов и два ряда вагонов. Железо туда не долетит».

Я это сказал вслух в яме под гривой, потому что промолчать было бы удобнее и подлее. Я это посчитал честно и посчитал правильно.

А теперь смотрел, как они переступают в грязи, и понимал, что арифметика у меня сходится, а внутри всё равно скребёт, и скрести будет долго.

Отменять было нечего. Трубку в дежурке уже сняли.

* * *

Состав шёл шагом. Дежурный стоял у перевода с фонарём и махал машинисту — коротко, вниз и в сторону.

Вагоны пошли в тупик.

Я лежал и считал секунды, и каждая из них была тем самым «может».

Может, рессоры сядут под весом и тяга дёрнется раньше времени. Может, щебень, который Фрол подбивал вслепую, под колесом просядет. Может, обходчик выйдет не в свой час — в эту ночь у него и так не было своего часа.

Хвост подошёл к предельному столбику.

Вот здесь у меня и был мой кусок работы. Не бинокль, не счёт вагонов — этот столбик.

Хвостовой вагон полз к предельному столбику. Между последней колёсной парой и переводом оставалось всё меньше места.

Встанет раньше отметки — дежурный оставит стрелку в прежнем положении, а заряд пролежит под тягой до обхода. Тогда у водокачки будут висеть люди, которые сегодня вышли на смену.