Книга Диверсант. Том 2, страница 99 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Ладно, — кивнул «каска». — Но только шаг в сторону, — теперь он обращался ко мне, — и я тебе, гадина, печень вырежу!

На этом и порешали.

Уходили быстро. Рота, что должна была вести облаву, полегла тут же, на площади, Тарасов подгадал удар как раз в тот момент, когда немцы построились. Подмога из соседних кварталов ещё только стягивалась на звук, и у нас было несколько минут, пока дым и суматоха прикрывали двор. Бойцы подхватили своих раненых, оттащили с прохода тела и потянулись к больничным задворкам.

Окруженцы провели нас через короткий хозяйственный проход, тянувшийся вдоль кирпичной стены больничного корпуса. Мы шли гуськом, сначала ступая по раскисшей от недавних дождей земле, а затем по широкой дорожке из щебня и битого кирпича, уже не оставляя следов. Я оглянулся — замыкающий щедро посыпал эту тропу табаком из немецких папирос. Проход вывел нас к старым подвальным помещениям, вход в которые скрывался за грудой ржавых бочек и обломками разрушенной бетонной лестницы. Тарасов отодвинул в сторону кусок шифера, открыв низкий, узкий лаз, ведущий в темноту.

— Сюда, — скомандовал он. — Пригибайтесь, а то башку себе снесёте.

Я пригнулся, чтобы не разбить голову о бетонный свод, и шагнул в чрево здания. Воздух здесь был совершенно другим. Если снаружи пахло порохом, гарью и кровью, то здесь был запах затхлой земли, плесени, гнилых тряпок и пота. Дышать было тяжело… очень тяжело. Здесь явно не хватало свежего воздуха.

Убежище Тарасова представляло собой самый обычный подвал: тесная, сырая площадка. Ни какое-то там, организованным подполье, какое я мог видеть в кино, а просто какое-то временное укрытие. В котором, к слову, было просто дохрена людей. На полу, вповалку, лежали раненые на грязных матрасах, подстеленных прямо на утрамбованную землю. Кому-то повезло меньше, они лежали на голом бетоне, накрытые грязными шинелями.

Но, я тут же отметил, что оружие у них было. Хранили они его, правда, дерьмово. Оно было свалено в углу вперемешку с мешками, котелками, пустыми консервными банками и какими-то узлами. Так же, глазами, обнаружил немецкий MG-34 с лентой, замотанной в грязную тряпку. Прошёл ещё пару шагов, и разглядел несколько винтовок Мосина, с десяток трофейных карабинов.

«Любопытно, а что у них с боезапасом?»

Большинство бойцов были ранены или истощены до предела. Кто-то стонал в бреду, выкрикивая бессвязные слова, кто-то молча лежал, уставившись в потолок. Один боец, совсем ещё мальчишка, метался на своём ложе, скидывая с себя шинель. У него была обмотана голова, и бинты почернели от запёкшейся крови.

Тарасов быстро распределил окруженцев по постам. Двоих отправил к лазу, ещё одного к какому-то вентиляционному отверстию в потолке, через которое пробивался тусклый, сероватый свет.

— Оружие этих убрать в дальний угол, — приказал он, кивнув на нас. — Поставить за ними наблюдателя. Если что, резать.

Несколько бойцов, в том числе тот самый одноглазый парень, недовольно загудели.

— Товарищ капитан! Зачем нам пленные? — «одноглазая каска» злобно посмотрел на меня, сжимая автомат. — Давай шлёпнем их прямо сейчас! Они приведут за собой карателей! В форме же!

— Молчать! — рявкнул Тарасов. — Я сам решу, кого шлёпнуть, а кого оставить. Этих немцев не трогать. Я сначала хочу понять, кто передо мной и можно ли использовать их знания.