Книга Диверсант. Том 2, страница 26 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Д-двадцать минут, — заикаясь, выдавил он. — По расписанию. Мы… мы должны были подключиться к линии у мельницы и проверить целостность. Если не звоним в течение двадцати минут после контрольного времени, узел объявляет тревогу.

— Сколько прошло с контрольного? — спросил я, не отводя взгляда от его бегающих глаз.

— Д-десять минут. Может, чуть больше. Г… г… господин…

— Молчи, — оборвал я.

Хм, ситуация была, прямо скажем, паршивая. Двадцать минут — это вообще ни о чём. Мы не успеем даже уйти на приличное расстояние, если сейчас же не сорвём их проверочный сигнал.

— Сидоров, — я опустил пистолет. — Мы же можем подать сигнал, что пост в норме? Ответить им?

Гена задумался на секунду и ответил:

— Если говорить на немецком, то да. Но они могут спросить пароль или позывной конкретного человека. Я не смогу… ну, ты и сам понимаешь.

— Я смогу, — кивнул на Шрайбера. — Он скажет, что говорить.

Я схватил немецкого ефрейтора за воротник и рывком поставил на ноги. Тот слабо пискнул.

— Слушай сюда, Шрайбер. Сейчас ты возьмёшь трубку и ответишь на их вызов. Скажешь, что всё в порядке. Связь шла с помехами, ты устранял обрыв на линии. Понял?

— Но… обер-лейтенант Фогель… — забормотал пленник. — Он же…

— Фогель мёртв, — отрезал я. — И Вебер тоже! И если ты хочешь дожить до утра, будешь делать то, что я скажу. Слово в слово. Иначе я перережу этот кабель, а тебя заставлю есть вот эту катушку. Выбирай.

Связист судорожно сглотнул и часто-часто закивал.

— Сидоров, дай ему трубку.

Гена протянул тяжёлую чёрную трубку. Шрайбер взял её, зажмурился, собираясь с духом, и поднёс к уху.

— Центральный? Здесь пост «Мельница»… — голос его срывался, но он старался говорить ровно. — Связь была с помехами. Обрыв кабеля. Всё в порядке. Пароль… «Баум».

— «Мельница»? — рявкнуло в трубке так, что даже я расслышал. — Пост ещё не развёрнут. Кто говорит?

Шрайбер побелел и стрельнул в меня глазами. И меня самого продрало холодом: об этом-то я и не подумал — линию только тянули, поста ещё не было. Ствол сам вдавился пленному в висок. Я не столько понял, сколько угадал вопрос и одними губами подсказал: имя, звание, «тянем линию».

— Ефрейтор Шрайбер, группа снабжения, — зачастил связист. — Мы у мельницы, тянем линию, докладываю по готовности участка. Обрыв устранён.

Пауза. Долгая, вязкая. В трубке сопели, будто там решали — поверить или слать проверку. У меня по спине катился пот, а палец сам собой лёг на спусковой крючок.

— Уточните обстановку! — наконец потребовал голос. — Почему так долго молчали? Где охрана?

— Скажи им, — выдохнул я Шрайберу, — что повозка застряла в грязи. Охрана ушла проверить следы у болота. Связь восстановлена только что.

Шрайбер послушно повторил мои слова, добавив от себя пару заикающихся оборотов насчёт сырости и проклятой русской грязи. Потом вдруг заговорил слишком быстро. Я не понимал половины, но понял главное: он добавляет отсебятину.

Ствол ткнулся ему под ухо.

Связист сбился, закашлялся и повторил уже короче — так, как я велел. Ствол в его виске придавал голосу нужную дрожь — усталую, злую. В трубке повисла пауза. Потом недовольный голос что-то буркнул и разорвал связь.

Шрайбер сунул трубку Сидорову так, будто она обожгла ему руки, и без сил осел прямо в грязь.