Книга Диверсант. Том 1, страница 89 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Давай с тобой посчитаем. Мосинки — патронов кот наплакал, по обойме на ствол. Берданка пустая, к ней вообще ничего нет. Маузеры — по три обоймы на каждого, и те я под бой берегу, — я выдержал паузу и посмотрел ему прямо в глаза. — Автомат заряженным в чужие руки не дам. Не потому, что ты плохой, я просто тебя в деле ещё не видел. Нож при тебе есть. Понадобится ствол — получишь. Перед боем.

Митяй ощерился, желваки заходили.

— А если фриц сейчас из кустов?

— Если фриц сейчас из кустов, — ровно ответил я, — то первыми его увидим я или Гена. И тут же его положим. А секундой позже суну тебе заряженный ствол быстрее, чем ты «мама» сказать успеешь.

Он смотрел на меня ещё пару секунд: прикидывал, продавить или отступить. Потом сплюнул, выдернул нож из мха и вернулся к своему ковырянию.

— Ну-ну, — буркнул он. — Командир.

Но спорить дальше не стал. И это было важнее слов. Зыков молча отвёл глаза обратно в землю. Возражать не стал. Значит, и его такой расклад устроил.

А вот студент всё ещё раскачивался. И я понимал: он был опасен своей непредсказуемостью. Зыков был старшим по званию среди всех присутствующих, но пока он сломался. Митяй слушал только силу. Лёва вообще едва держался на краю. Значит, мне нужно было дать каждому такую задачу, чтобы группа начала объединяться.

Молчание нарушил Митяй. Он отошёл к краю клина, сел на поваленное бревно и начал чистить штаны ножом, соскребая присохшую болотную грязь. Его взгляд зацепился за Мурзика.

— Откуда животинка? — Митяй сплюнул и встал. — С собой тащили?

Петя весь сжался, прижимая кота к груди.

— Это наш… это Мурзик, — пискнул он. — Хороший, добрый…

— Обуза, — отрезал Митяй. — Лишняя ответственность. Выкинуть бы к чёртовой матери! Лишний повод для волнения!

Защита пришла оттуда, откуда её не ждали. Вперёд шагнул Сидоров.

— Не тронь кота, — буркнул Гена. — Он свой. Ещё пригодится.

Митяй презрительно фыркнул:

— Куда пригодится? В суп?

— Подрастёт — будет крыс ловить, — спокойно ответил Сидоров. — Знаешь, что творится в окопах, а? Крысы, они похуже немца будут.

Зыков, слушавший этот диалог, только хмыкнул, но от комментариев воздержался.

Мурзик, словно поняв, что речь идёт о нём, вырвался из рук Пети, прыгнул на землю и, подняв хвост трубой, потопал к краю поляны. Его понесло в сторону Лёвы. Кот подошёл к нему, обнюхал грязный сапог и вдруг ткнулся носом Лёве в колено.

Лёва вздрогнул. Его раскачивание прекратилось. Медленно, очень медленно он опустил взгляд вниз. Кот снова ткнулся в него, начиная громко урчать.

Дрожащая, испачканная грязью рука студента потянулась к коту. Лёва коснулся пушистой головы. Мурзик не отстранился, а, наоборот, потёрся о пальцы.

И вдруг Лёву прорвало.

Сначала он просто часто-часто заморгал. Потом начала дрожать губа… и Лёва схватил кота обеими руками, прижал к себе и уткнулся лицом в шерсть. Он зарыдал: громко, навзрыд, захлёбываясь слезами и соплями.

«Отходняк, — подумал я. — Типичный отходняк человека, который слишком до хрена пережил за последнее время».

Я подозвал Петю жестом. Мальчишка нехотя оторвался от созерцания Лёвы и подошёл ко мне, стараясь не смотреть на Зыкова, который всё так же чистил винтовку.

— Петя, — я наклонился к его уху. — Слушай внимательно. Дело важное! Видишь вон того? — я еле заметно кивнул в сторону Митяя. — Следи за ним, но только незаметно, понял⁈