Онлайн книга «Диверсант. Том 1»
|
Здесь тоже горело, но реже! Бомбы пока прилетали по центру, вокзалу, аэродрому. И горел только один дом, через три от нашего. Вернее, уже всё… от него осталась только обугленная стена и провал крыши. Наверное, в этот момент я должен был почувствовать что-то… может, переживание, может, первичный страх, что моему дому тоже не повезло. Но казалось, что именно в этот момент нутро Станислава просто замерло. Боялось увидеть свой дом среди обломков. Я шёл, и чужая память считала ориентиры сама, без моей помощи. Вот дом Маркевичей, вот калитка, которую вечно заклинивало, вот сарай, где Станислав мальчишкой пережидал бабкину ругань. Вот… Улица Тельмана. Дом семнадцать. Я остановился у калитки. Несколько секунд просто стоял и смотрел. Дом цел, было выбито только одно окно, но его уже кто-то затянул белой простынёй. Посмотрел на сарай во дворе, поленницу у забора, грядки… А на грядках сидел котёнок — рыжий, пушистый и абсолютно невозмутимый! Сидел себе и смотрел на меня так, будто я просто с работы вернулся. Будто ничего и не случилось. И тут меня затрясло! Только вот я так и не смог разобрать причину, почему меня начало трясти. Может, от того, что вот он — дом, целый. А может, где-то на дне сознания была страшная мысль: а если дома больше нет? Если он сгорел, а все внутри… Тряхнув головой, попытался успокоиться и переключиться, поэтому пошёл дальше. Толкнул калитку — послышался скрип. И в голове тут же всплыла мысль: «Надо смазать петли! Дед так и будет откладывать эту идею!» Прошёл через двор, осматриваясь по сторонам, зашёл в сени и толкнул дверь. И тут моё тело опять сработало автоматически: я крикнул: — Дед! Но ответа не было. Причём, ну… секунд десять-пятнадцать. И из-за этого ожидания у меня появилась новая тревожная мысль: «А вдруг ушёл?» Выдохнув, шагнул через порог и ещё раз крикнул: — Дед! — Стасик? — донеслось из комнаты, и тут же скрипнул отодвигаемый стул. — Ты что ж, мать честная… В коридор вышел дед Фёдор. Самый натуральный дед — высокий, старый, с морщинами. Но вот одет был так, будто на фронт собрался: старая гимнастёрка без петлиц, ремень, сапоги, а в руках — ружьё! Но не такое, к какому привык я. Какая-то одностволка с длинным стволом и потёртым прикладом. Память Станислава подсказала: берданка-переделка. — Дед, — внутри всё скукожилось. — Живой… — А мне что, помирать, что ли? — дед хмыкнул, а глаза его бегали по моей фигуре. Он осматривал меня с ног до головы. Затем взгляд застыл, и я понял, что он смотрел на моё ухо. — Ты сам-то живой? Это кровь или… — Царапина. Дед, нужно уходить. — Куда уходить? — На станцию. Ты же сам говорил, что нужно выводить составы. Я был на фабрике, когда началось, меня контузило, но я… — Погоди, — дед поднял руку. — Не тараторь. Зося! Он крикнул в глубь дома, и оттуда из-за занавески, которая отделяла кухню от остальной комнаты, выглянула девочка. Девять лет. Тонкие косички — одна расплелась, и русая прядь падала на лоб. И тут я по привычке заметил деталь: у неё была содрана коленка, но рана неглубокая, быстро заживёт. — Стасичек! Она бросилась ко мне, обхватила за ноги, вжалась лицом в живот, и я почувствовал, как её трясёт. И снова что-то внутри меня сдвинулось. Переместилось. Не моё воспоминание, не мой опыт, но тело помнило. Рука сама собой легла ей на голову, погладила по волосам, и я услышал свой голос: |