Книга Одиночка. Том 8, страница 99 – Дмитрий Лим

Ус остановил «Урал» за полкилометра до воронки, загнав его в неглубокий кювет. Мы выгрузились. Воздух здесь был насыщен озоном и запахом гари. Искра в моей груди заволновалась, словно живое существо, почуявшее опасность.

— Так, — я обернулся к команде. — Глупо лезть напролом. Ус, что говорят сканеры?

Ус достал из кармана потрёпанный ПДА. Экран мигал красными предупреждениями.

— Уровень фоновой радиации в норме. А вот концентрация маны зашкаливает. Смертельно для обычных людей. Для нас — просто очень неприятно. В эпицентре зафиксирован объект. Класс опасности: выше «А». Система не может его идентифицировать. Называет «Неизвестный_01».

— Новинка, — хмыкнул я. — Ладно. План такой. Аранис, ты берёшь правый фланг. Заморозь периметр, чтобы тварь не ушла. Жигано, ты — танк. Примешь на себя первый удар, если она выскочит. Катя и Ус — поддержка, бьёте по слабым точкам, если найдёте. Радж, ты с Алиной. Сестрёнка, твои мобы будут глазами и ушами. Если что‑то полезет из кустов — жгите.

— А ты? — Алина посмотрела на меня с беспокойством.

— Я — приманка. Мой уровень маны сейчас как маяк. Если это Родник, тварь захочет меня сожрать. Я её отвлеку, а вы бьёте.

— Безумие, — резюмировал Аранис, поигрывая сосулькой. — Но по‑другому мы не умеем.

Мы двинулись к воронке. Под ногами чавкала грязь, смешанная с чем‑то мерцающим. Мракобес на плече Алины зашипел, вжавшись в хозяйку. Алина шептала что‑то на непонятном языке, и вокруг её рук крутились тонкие чёрные нити — заготовки для Обратных Разломов. Катя шла справа от меня, сжимая в здоровой руке «Вихрь». Её лицо было бледным, но решительным. И она снова бросала на меня эти странные взгляды — сбоку, исподлобья. Будто проверяла, не сбегу ли я.

Когда мы подошли к краю воронки, оно появилось.

Сначала я подумал, что это оптическая иллюзия. Из столба тумана вынырнуло нечто, напоминающее помесь краба, циркулярной пилы и ночного кошмара наркомана. Размером с трёхэтажный дом. Панцирь — из каких‑то ржавых механизмов и костей, словно тварь поедала и живое, и неживое. Вместо клешней — вращающиеся диски, усыпанные зубьями, которые визжали от трения друг о друга. И глаз. Один огромный, мутный, налитый кровью глаз прямо в центре туши.

— Мать честная, — прошептал Жигано, попятившись. — Что это за хрень?

— Обед, — бросил я, чувствуя, как Искра рвётся наружу. Глаз монстра уставился прямо на меня. Он видел меня. Он хотел меня.

Оно взревело. Звук был таким, будто сотня блюющих медведей решила устроить хор. Воздух завибрировал, и из пасти твари вырвался сгусток чистой, нефильтрованной маны — зелёный, ядовитый.

— Рассредоточиться! — заорал я, отталкивая Катю в сторону. Сгусток ударился в землю там, где мы только что стояли, и грязь мгновенно превратилась в стекло.

Аранис взмахнул руками. Температура вокруг нас упала градусов на пятьдесят. Воздух застонал от мороза, и в сторону монстра полетели ледяные копья — каждое размером с телеграфный столб. Копья вонзились в панцирь твари, но вместо того, чтобы пробить его, рассыпались блестящей крошкой. Панцирь был горячим. Он плавил лёд на подлёте.

— Термическая защита! — крикнул эльф, уворачиваясь от летящего в него обломка силосной башни. — Он использует ману как щит!

— Ус! — скомандовал я.

Камердинер уже стоял на одном колене, собирая на плече что‑то вроде гранатомёта кустарной сборки. Глухой хлопок — и к монстру полетела канистра, обмотанная скотчем и проводами. Взрыв. Термобарический заряд расцвёл на боку твари огненным цветком, но она лишь недовольно дёрнулась. Панцирь почернел, но не пробился.