Книга Одиночка. Том 8, страница 90 – Дмитрий Лим

Тишина, до этого молчавший, вдруг отозвался в голове: «Он прав. Мы только сорвали повязку. Рана всё ещё кровоточит. Управление не отступит».

Я кивнул, словно Жигано мог услышать этот мысленный разговор.

— Значит, будем бить, пока не перестанет шевелиться, — сказал я вслух, оглядывая комнату: разбросанные обломки, уставшие лица друзей, Араниса, который всё ещё держался за косяк, будто боялся упасть. — Ус, проверь периметр. Алина, попробуй почувствовать, где сейчас самые тонкие места в защите города. Аранис… спасибо. За кристалл. Если выживем — придумаю, как тебе это компенсировать.

Аранис фыркнул, но в этом фырканье слышалось облегчение.

— Не надо ничего компенсировать. Просто не дай этому городу рассыпаться до того, как я успею отсюда убраться.

Жигано шагнул вперёд, и паркет под его ногами покрылся тонкой коркой льда.

— Веди, Громов, — сказал он. — Покажи, куда бить.

И я показал. Не пальцем, не картой — всем своим нутром, тем самым, что теперь было связано с этим городом, с этими людьми, с этим странным, сломанным, но живым миром.

— Туда, — я ткнул в сторону центра, где небо казалось чуть темнее, будто само пространство там прогибалось под тяжестью чужих правил. — Туда, где Система ещё думает, что она хозяйка.

Если вам когда‑нибудь доводилось пытаться уснуть в доме, где недавно разыгралась кровавая бойня, прошёл подпольный сеанс некромантии, а пол будто провалился в преисподнюю, вы поймёте моё состояние.

Я лежал на матрасе, брошенном прямо на пол в уцелевшем крыле особняка. В моей спальне теперь гулял сквозняк, сравнимый по масштабу с Беринговым проливом. Вокруг царила странная, тревожная тишина, нарушаемая лишь отдельными звуками. Где‑то мерно гудела временная дизельная станция: ТЭЦ‑3 ещё не вышла на полную мощность, и свет в комнатах то и дело моргал, словно в доме с привидениями — которым, по сути, мой особняк теперь и стал. Внизу храпел Жигано: его храп напоминал звук пилы, режущей рельсу. А в зимнем саду, в той его части, что уцелела, Аранис застыл в позе лотоса; время от времени ледяной ветер хлопал форточкой, будто подчёркивая хрупкость нашего временного покоя.

В общем, обстановка была далека от уюта и тишины.

Катя Капризова находилась в медблоке, накачанная стимуляторами. Показатели её биомонитора напоминали кардиограмму белки, угодившей в блендер. Ус, несмотря на мои приказы, не ушёл спать. Он сидел в коридоре на стуле, держа спину прямо, весь подлатанный кустарными швами, и читал бумажную версию «Капитала» Маркса. Можно было бы удивиться, зачем камердинеру‑киллеру изучать труды экономиста, но Ус ответил просто: «Чтобы понимать экономику врага, господин». Вот такой у меня штат.

Алина спала в соседней комнате. Моя старшая сестра, теперь официально — Пастырь кошмаров, повелительница Обратных Разломов и просто девушка, переживающий кризис идентичности. Час назад я заглядывал к ней. Она лежала, свернувшись калачиком, а вокруг её подушки клубился странный серый дымок, и тихо шептались тени. Мелкие мобы, размером с кошку, забились в углы и дрожали. Я мысленно показал им кулак, они, кажется, так же мысленно испугались, и я отправился спать.

И вот, лёжа на этом проклятом матрасе, я изо всех сил пытался отключиться от тревожных мыслей и уснуть.