Книга Одиночка. Том 8, страница 7 – Дмитрий Лим

— Это ловушка? — спокойно спросил я, не двигаясь с места.

Она рассмеялась. Тихо, смехом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Она оттолкнулась от камина и медленно, покачивая бедрами, пошла ко мне. Кружево черным пламенем скользило по коже.

— Ловушки — это для врагов, Саша, — она остановилась в шаге от меня, подняла руку и провела холодными пальцами по моей щеке. — А я не враг. Я просто… наконец-то дождалась момента, когда мы останемся одни. В месте, где нет Уса, нет моего брата… Только ты. И я.

Она подошла еще ближе. Я чувствовал жар ее тела, смешивающийся с холодом, исходящим от меня самого.

Ее пальцы скользнули по моей груди, опускаясь ниже, к поясу джинсов.

Тишина в моей голове молчал. Но я кожей чувствовал, как он ухмыляется.

Пальцы Кати Крог скользили по ремню моих штанов с грацией удава, который примеряется к аппетитной морской свинке. Огонь в камине бросал оранжевые блики на её кожу, а в воздухе висела такая концентрация феромонов и неприкрытого желания, что ими можно было бы отравить целый взвод бедных индусов.

«Ну? — ёрничал Тишина в моей черепной коробке. — Ты же могучий S-ранг! Ты можешь увернуться от пули, а тут всего лишь кружевной комплект и хищный взгляд! Действуй! Сдашь нормы ГТО по парной акробатике!»

— Тишина, заткнись, — мысленно огрызнулся я, чувствуя, как её горячее дыхание в буквальном смысле — обжигает мою шею. — Я не собираюсь прыгать в постель с сестрой своего бизнес-партнёра накануне совета, где мы будем делить город. Это называется «конфликт интересов», а не «романтика». Да и не нравится она мне.

«А я думаю, это называется: единственный способ согреться в эту зиму, — хмыкнул голос. — Она же красивая. И, судя по ауре, очень… гибкая. И настойчивая. Отказать женщине такого калибра — это как отказаться от легендарного лута. Какой ты после этого S-ранг? Позорище системы!»

Я мысленно показал Тишине средний палец, что в пространстве сознания выглядит весьма эффектно и мягко, но непреклонно перехватил запястье Кати, прежде чем она успела расстегнуть пряжку.

— Катюш, — сказал я ровным, почти деловым тоном, отступая на шаг. — Ты выглядишь потрясающе. Честное слово. Если бы у нас была премия «Мисс Апокалипсис», ты бы забрала корону, ленту и ядерный чемоданчик в придачу. Но…

Она изогнула бровь, и её губы дрогнули в полуулыбке, в которой смешались удивление и лёгкая обида. Она не привыкла к отказам. Особенно от тех, кого сама выбрала в жертвы… то есть, в партнёры.

— Но? — протянула она, и голос её стал ещё ниже, превратившись в мурлыканье сибирской тигрицы. — У тебя есть кто-то другая? Или ты боишься Димку? Он только рад будет породниться с самым опасным человеком Северо-Запада.

— Я боюсь не Димку, — я отпустил её запястье и прошёл вглубь комнаты, к столику с чайным сервизом, чисто чтобы занять руки. — Я боюсь за тебя. И за наше общее дело. Видишь ли, Катя, у меня есть одно дурацкое правило. Я не строю семьи с женщинами, которые смотрят на меня так, будто прикидывают, из какого места у меня проще вырезать ядро для нового артефакта.

Она моргнула. Затем откинула голову назад и рассмеялась. Её смех был густым, искренним, и от него по моей спине снова пробежал табун мурашек.

— Ты зануда, Громов, — констатировала она, бесстыдно потягиваясь у камина. — Скучный, правильный зануда под маской маньяка-убийцы. Я думала, ты стал… проще. Столько всего пережил…