Книга Одиночка. Том 8, страница 64 – Дмитрий Лим

— От Куратора Волкова, — поправил мужчина. — Я — Сергеев. Координатор. Мне поручено доставить вас в Новгород и проинструктировать.

— Инструктировать? — Эль Ключе поднял бровь, стуча зубами. — Я думал, инструкция простая: найти Громова, убить Громова, забрать награду.

— Это… упрощённая версия, — Сергеев чуть улыбнулся. Улыбка была неприятной, как у человека, который знает то, чего не знаете вы. — Громов — не простая цель. У него армия. У него особняк. У него навыки, которых нет ни у кого в мире. И у него… Искра.

— Я знаю про Искру, — буркнул Рикардо, забираясь в микроавтобус. Внутри было тепло, и он чуть не застонал от облегчения. — Я читал досье.

— Досье — это бумага, — Сергеев сел напротив. Его глаза сверлили его. — Искра — это реальность. Она… меняет всё. Она не просто даёт ману. Она даёт… надежду. А надежда, сеньор Эрнандес, — это самая опасная вещь в мире.

Рикардо посмотрел на него. На его красное лицо, на колючие глаза, на пальто, которое стоило больше, чем весь лагерь в Летысии. И понял: он не просто координатор. Он — надзиратель. Тот, кто следит, чтобы он выполнил свою часть сделки.

— Я справлюсь, — сказал Эль Ключе, откидываясь на спинку сиденья. — Я — Ключ. Я закрываю двери. А Громов — просто ещё одна дверь. Самая тяжёлая, самая сложная, но — дверь.

— Дверь, — Сергеев кивнул. — Хорошо. Но помните, сеньор Эрнандес: Управление не любит, когда двери открываются не в ту сторону. Если вы решите… поиграть по своим правилам… мы узнаем. И последствия будут… неприятными.

Угроза. Прямая, неприкрытая угроза. Рикардо слышал такие каждый день в Медельине. От картелей, от полиции, от конкурирующих охотников. Они все думали, что могут напугать его.

Они ошибались.

— Я понимаю, — он улыбнулся. Самой своей лучшей улыбкой, той, которая означает «я сделаю то, что хочу, а ты пойдёшь к чёрту». — Не волнуйтесь, сеньор Сергеев. Я — профессионал. И я выполню свою работу.

Микроавтобус рванулся с места, унося их в снежную ночь. Впереди был Новгород. Громов. И выбор, который определит судьбу не только их двоих, но и всего мира.

Рикардо смотрел в окно, на бесконечный белый снег, и думал: «Ты не знаешь, Громов. Ты не знаешь, что я иду. Ты не знаешь, что Управление уже вынесло тебе приговор. Ты не знаешь, что я — твой единственный шанс».

Или твой палач.

Всё зависело от того, какой ответ он получит, когда они встретятся.

«Готовься, русский, — подумал Эль Ключе, закрывая глаза. — Готовься. Потому что колумбиец с мачете и армией наёмников уже на пути. И он не собирается стучать».

Утром, когда я спустился в гостиную, Леонид Аркадьевич стоял по стойке смирно, и его обычно непроницаемое лицо каменного истукана сегодня казалось… обеспокоенным?

— Господин, — произнес он ровным голосом, когда я спустился с лестницы. — У нас проблема. Точнее, две проблемы. Точнее, одна большая проблема, разбитая на сектора.

— Ус, я только что проснулся. Мой мозг еще не загрузил операционную систему. Говори человеческим языком. Что стряслось?

— Колумбийцы, — коротко бросил он, и это одно слово повисло в воздухе, как запах газа перед взрывом.

— Что колумбийцы? Опять жарили Скорлуп на завтрак? Или спели балладу про Эскобара посреди плаца?

— Хуже, — Ус достал из папки лист бумаги. Цифры, графики, какие-то схемы. — Трое суток назад командир группы Эль Кристиано подал запрос на увеличение рациона еды, ну и денег… для «ночных операций». Я отклонил. Сегодня ночью камеры наблюдения на северном периметре зафиксировали перемещение группы из двенадцати человек за пределы зоны. Они вернулись через два часа. С грузом.