Книга Одиночка. Том 7, страница 94 – Дмитрий Лим

Но его глаза.

Глаза были пустыми. Не «без выражения», не «холодные», не «безразличные», а пустые. Как будто за ними ничего не было. Ни мыслей, ни эмоций, ни души. Просто пустота, которая смотрела на меня и не видела меня.

— Громов Александр, — сказал человек.

Голос был обычным. Не глубокий, не высокий, не грубый, не мягкий. Просто голос. Как голос диктора на радио, который читает текст, который ему неинтересен.

— Мы ждали.

— Мы? — я посмотрел по сторонам.

На берегу, кроме человека и Араниса, никого не было. Вася остался у машины: я велел ему не выходить, и он послушался. Мы были одни. Четверо: я, человек, Аранис и тишина, которая была тише, чем когда-либо.

— Кто «мы»?

— Те, кто видит, — человек чуть наклонил голову. — Те, кто помнит. Те, кто ждёт.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который ты можешь получить сейчас. Позже — больше. Когда будешь готов.

— Я готов сейчас.

— Нет, — человек покачал головой. — Ты думаешь, что готов. Но готовность — это не решимость. Готовность — это состояние. А ты в другом состоянии. Ты в состоянии гнева, боли, страха. Это не готовность. Это реакция.

Он говорил спокойно, как будто объяснял мне что-то очевидное. Как будто я был ребёнком, который не понимал простых вещей. И это бесило. Бесило больше, чем боль, которую я чувствовал через нить. Бесило больше, чем вид Араниса, привязанного к дереву. Бесило больше, чем пустые глаза, которые смотрели на меня, как на насекомое.

— Отвяжи его, — сказал я.

— Нет.

— Я сказал: отвяжи.

— Я услышал. Ответ — нет. Он нужен мне. Вернее — не он, а то, что в нём. Связь с тобой. Нить, которая соединяет вас. Через неё я могу добраться до тебя. А ты — это то, что мне нужно.

Я сделал шаг вперёд. Давление усилилось, как будто кто-то положил мне на плечи бетонную плиту. Ноги чуть подкосились, но я устоял. Сто характеристик выносливости. Сто силы. Я мог выдержать больше, чем этот пустоглазый ублюдок мог на меня давить.

— Ты не знаешь, с кем разговариваешь, — мой голос был таким тихим, что его едва было слышно сквозь шум ветра. — Ты думаешь, ты со мной справишься?

Человек посмотрел на меня. Пустые глаза не моргнули. Лицо не дрогнуло. Он смотрел так, будто я сказал что-то забавное, но не смешное.

— Думаешь, если ты убил босса ранга S-плюс, — повторил он, — ты сильнее обычных⁈ Ты реально считаешь это достижением?

— А это здесь… причём⁈

— S-плюс — это уровень системы. А система — это инструмент. Инструмент не может быть достижением. Инструмент — это средство. А ты — побочка между средством и целью. Ты думаешь, что сила — это цель. Но сила — это только средство. Цель — другая.

— Какая?

— Узнать. Понять. Вернуть.

— Вернуть что?

Человек не ответил. Вместо этого он повернулся к Аранису и сделал что-то. Я не видел, что именно, его рука просто сдвинулась, как будто он поправил воротник плаща, но Аранис вздрогнул. Не от боли — от чего-то другого. От удивления. От узнавания.

— Ты узнаёшь меня, эльф? — спросил человек.

Аранис смотрел на него. Его лицо было белым, как бумага, губы посинели, глаза были мутными от боли. Но в этих глазах было что-то новое. Что-то, чего я не видел за всё время, что знал его.

Узнавание.

— Ты… — голос Араниса был хриплым, как будто он не говорил долго. — Ты… не можешь быть здесь! Я видел, как ты умер. Я видел твой труп. Я…