Книга Одиночка. Том 7, страница 41 – Дмитрий Лим

— Не логично. Очевидно. Это разные вещи. Логика — когда ты думаешь и приходишь к выводу. Очевидность — когда вывод бьёт тебя по лицу, и тебе не нужно думать.

— Когда?

— Сегодня, — Крог посмотрел на часы. — Он сказал: «Сегодня. Вечер. Не опаздывай». Я не знаю, сколько у тебя времени, но если он сказал «вечер», значит, у тебя есть максимум пара часов. А может, и меньше.

Прекрасно. Просто прекрасно. Я вернулся после месячного отсутствия, из другой реальности, и у меня есть «пара часов» до встречи с одним из самых влиятельных людей в системе дворянства, который, судя по всему, уже терял терпение.

— Где? — спросил я.

— Как и всегда — Новгородский кремль, — назвал адрес Крог. — Не забыл, где это?

— Знаю.

Я кивнул, но внутри меня что-то дёрнулось. Не страх — нет, страх был для тех, кто не знал, что такое настоящий ужас. Это было хуже. Это было осознание. Медленное, тяжёлое, неотвратимое осознание, которое накатывало, как волна: сначала просто вода по щиколотку, потом по колено, потом по грудь, и ты понимаешь, что уже не стоишь на дне, а тебя несёт, и ты не можешь ничего с этим сделать.

Игнатий Сергеевич. Сильнейший системный охотник.

Я не знал его настоящих характеристик и навыков, но я чувствовал опасность. Тем же способом, которым чувствовал опасность в разломе, тем же способом, которым чувствовал взгляд Кравцовой на затылке. Интуиция, усиленная восприятием, шептала мне: он сотрёт тебя в порошок.

И тут моё восприятие, моя прокачанная до предела память, мой прокачанный до безобразия интеллект подкинули мне кое-что, о чём я старался не думать с момента возвращения.

Люди Игнатия. Не мои. Чужие. Охотники, которых я не знал. Они вошли в разлом, я получил задание и…

Я их убил.

Люди Игнатия. Его люди. Его охотники. Его подчинённые. И я их убил.

Вероятность того, что Игнатий знает, — девяносто семь процентов. Вероятность того, что он знает, что это сделал именно я, — восемьдесят четыре процента. Вероятность того, что он вызвал меня не для того, чтобы поболтать, — девяносто девять и девять десятых процента.

Оставшиеся ноль целых одна десятая процента — это вероятность того, что он просто хочет поздравить меня с возвращением и подарить торт.

Я не люблю торты.

— Саш? — голос Крога вернул меня. — Ты чего?

— Ничего, — я поднялся со ступеньки. Мои ноги не дрожали, хотя внутри дрожало всё. — Думаю.

— Думаешь, — кивнул Крог. — Это хорошо. Думай. Но не слишком долго. Время идёт.

Машина Васи двигалась через заснеженный Новгород, и я смотрел в окно.

Снег. Фонари. Машины. Панельные дома, кирпичные дома, пятиэтажки, девятиэтажки, торговые центры с яркими вывесками, светофоры, пешеходы в куртках и шапках. Обычный вечер обычного города в обычной стране. Люди шли домой с работы, курили на остановках, смотрели в телефоны, ругались из-за пробок. Ни один из них не знал, что разломы теперь выплёвывают в мир тварей. Пока не знал…

Если женщина не наврала, конечно.

Ни один не знал, что в этом же городе живёт человек, который убил пятерых охотников за четыре секунды. Ни один не знал, что мир, который они считали стабильным, уже начал трещать по швам.

И я завидовал им. Чертовски завидовал.

Вася вёл машину молча. Руки на руле, спина прямая, взгляд направлен вперёд. Он не включал музыку, не задавал вопросов, не пытался заговорить о погоде. Просто вёл. Профессионально, спокойно, как человек, который привык возить важных людей в важные места и не задавать лишних вопросов.