Книга Одиночка. Том 7, страница 116 – Дмитрий Лим

Мы сели в машины. Вася уже завёл двигатель и включил обогрев на максимум. Когда я плюхнулся на заднее сиденье, он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Ну как там, шеф? Слушай, всегда хотел спросить, а в разломах есть еда? Как люди, вообще, питаются там?

— Берут с собой паёк, Вася. В Разломах только смертельная тоска и эльфийские руины. Так что кулинария пока только на Земле.

Машина шла по заснеженной трассе, фары резали темноту, а я откинулся на спинку сиденья и открыл системный интерфейс.

Текущий уровень: 135. Нераспределённые очки характеристик: 205.

Двести пять. Это же не цифра, это приговор. Это как дать шимпанзе ядерный чемоданчик и сказать: «Ну, жми на кнопки, как душа просит».

«Жми, хозяин, — подстегнул Тишина. — Давай, сделай из себя бога. Как там в сказках? Не пей из копытца, козлёночком станешь. А тут: распредели 200 очков — машиной станешь. Бронированной. С ракетами».

— Если я вложу всё в силу, я смогу голыми руками рвать танки. Но при этом буду тупым, как пробка, и меня можно будет обмануть фокусом с монеткой.

«А если всё в интеллект — будешь знать, как рвать танки, но не сможешь поднять пульт от телевизора. Идеальный баланс — это скучно. Давай устроим дисбаланс!»

Я всегда был сторонником своего баланса, но система после «переобновления» явно играла по своим правилам. Раньше характеристики росли медленно, тело адаптировалось. А сейчас?

Если я вкину сотню очков в одно, меня просто разорвёт от перенапряжения. Или, что ещё хуже, я перестану понимать людей окончательно. Интеллект выше 150 единиц у человека — это уже не гениальность, это расчёт, лишённый эмпатии. А мне и так хватает проблем с эмпатией.

Ладно. Будем умными, но не слишком. Сильными, но не нелепо.

Сила: 100 −150.

Ловкость: 100 — 150.

Выносливость: 100 — 120.

Интеллект: 100 — 125.

Восприятие: 100 — 160.

Остаток: ноль.

Я подтвердил распределение.

Мир дрогнул. Нет, не снаружи — внутри. Словно кто-то заменил все мои органы на более совершенные модели, работающие на ядерном топливе. Мышцы налились свинцом, который тут же расплавился в жидкое серебро. Глаза резануло острой болью, а потом… мир обрёл глубину. Новое восприятие, это… твою мать, что-то новенькое!

Я видел пылинки в воздухе, поднятые печкой Васи. Я слышал, как бьётся сердце водителя — 72 удара в минуту, здоровый синусовый ритм. Я чувствовал запах его пота, остатки кофе в чашке, искусственный ароматизатор «хвоя» на зеркале.

А мир за окном благодаря новой ловкости, в скупе с восприятием, возможно ещё и интеллектом… он замедлился. Снежинки падали так лениво, что я мог бы пересчитать каждую грань на кристаллике льда, если бы захотел. Я не включал «Стремительность», это была просто новая норма. Восприятие 160. Ловкость 150. Я теперь жил в другой скорости.

«Ох ты ж ёпт, — выдохнул Тишина, и я физически почувствовал, как он отшатнулся в моей черепной коробке. — Ты же сейчас как граната без чеки. Осторожнее, а то чихнёшь — пробьёшь потолок».

— Как самочувствие? — мысленно спросил я.

«Словно сижу на крыше экспресса, который разгоняется до световой скорости. Немного тошнит, но в целом — вей-хей-хей! Какой обзор!»

— Привыкай.

Въехали в Новгород. Город жил своей обычной жизнью: пробки, спешащие на работу люди, снег, падающий на лобовые стекла. Я смотрел на всё это сквозь призму нового восприятия и вдруг осознал одну ужасающую вещь.