Книга Одиночка. Том 6, страница 85 – Дмитрий Лим

Мы продолжали движение, отбиваясь от возникающих из синих прожилок теней. Я заметил, что после каждого удара Араниса мерцающие шрамы на мгновение темнели, словно испытывали боль.

— Смотри-ка, — сказал я, пытаясь повторить его манёвр и лишь рассеивая часть тени, — они из этих синих трещин. Значит, шрамы не только показывают путь, но ещё и плодят местную живность. Или не-живность. Красота.

— Это не живность, — заявил Аранис, остановившись перед особенно густым узлом синих нитей. — Это проявления самой свалки. Истерические попытки заполнить пустоту хоть чем-то. Безвкусные, как стук пустого горшка.

Из узла начала вытекать, словно густая смола, более плотная тень, приобретающая форму. Она напоминала изуродованное деревом тело со слишком длинными руками и абсолютно круглой, без глаз и рта, головой.

— О, — произнёс Аранис с неподдельным интересом в голосе. — Формирующаяся аномалия. Попытка создать хоть какое-то подобие существа. Жалкая.

— Жалкая, но большая, — заметил я, чувствуя, как холод от этой тени начинает высасывать остатки тепла даже из воздуха вокруг. — И, кажется, не очень дружелюбная.

— Дружелюбие здесь не имеет никакого значения, — сказал он, готовясь к атаке. — Здесь имеет значение лишь степень уродства. И это уродство — вопиющее.

Тень двинулась на нас. Аранис встретил её не уколом, а сложным размашистым движением клинка, оставившим в воздухе целую сеть светящихся линий. Они не просто рассекали тень — они словно разрезали её на отдельные несовместимые части, которые начали рассыпаться с тихим недовольным шелестом.

— Видишь? — сказал он, отступая на шаг. — Она даже не может удержать форму под давлением элементарной гармонической вибрации. Полное отсутствие внутренней цельности. Как пирог, замешанный без рецепта.

— Пирог? — я рассмеялся, хотя мороз всё ещё сковывал губы. — Серьёзно? Ты сравниваешь этого… это… с кондитерским изделием?

— С плохим кондитерским изделием, — уточнил он, наблюдая, как остатки тени медленно растворяются, оставляя лишь более тёмный участок на синей прожилке. — Без структуры, без смысла, без послевкусия. Просто бесполезная масса.

Мы продолжили путь, но теперь Аранис внимательно изучал каждый крупный узёл синих нитей, предупреждающе поднимая клинок. Я следовал за ним, всё ещё хихикая внутренне. Его способ выражать презрение был слишком совершенным, слишком… эльфийским. Это напоминало не бой, а живую лекцию по философии уродства с практическими примерами прямо на поле.

— Вот, — указал он на очередное скопление, из которого уже начали проступать мелкие и быстрые тени-сплетни. — Рой мелких неприятностей. Не обладающих даже индивидуальностью для отдельного уничтожения. Как сор в неухоженном саду.

— Значит, мы сейчас занимаемся уборкой сада? — спросил я, пытаясь попасть кинжалом в одну из «сплетен». Она оказалась быстрой и ускользнула.

— Мы занимаемся оценкой качества этого сада, — ответил он, делая широкий расчищающий взмах клинка, который уничтожил сразу несколько теней. — И качество, как ты можешь видеть, ниже всяких допустимых норм.

Я окончательно рассмеялся, забыв о боли и холоде. Мой напарник был не просто воином — он был искусным критиком этого места, и его суждения были безупречны.

В целом, за полчаса мы справились, но едва успели перевести дух, как из-за гряды обломков появились новые фигуры. Они двигались куда более осознанно, чем те тени, да и к тому же строились в подобие боевого порядка.