Книга Одиночка. Том 6, страница 19 – Дмитрий Лим

Я застыл, пытаясь переварить это. Он не просто знал больше других — он мог говорить с самой Системой? Или с тем, что её создало?

— Вы знаете, откуда она пришла? — спросил я, и голос мой стал тише, почти благоговейным.

— Знаю, — Игнатий отвёл глаза, будто избегая прямого ответа. — Но это не те знания, которыми можно делиться без последствий. Скажу лишь, что Система — не техническое явление. Она живая и всемогущая. И «Высшие Разломы» могут быть частью её… эволюции. Или тестирования новых условий. Именно поэтому их внутренняя логика нам недоступна — она пишется по мере нашего прохождения.

Меня охватило смешанное чувство — жгучее любопытство. Мы шли не просто в опасное место, мы шли внутрь живого, думающего механизма, который мог менять правила игры прямо во время игры.

— И вы спрашивали этот источник о «Высших Разломах»? Что он сказал?

Игнатий покачал головой.

— Он сказал: «Изучайте». Это не запрет, это приглашение. Но цена изучения, как вы понимаете, может быть любой. Именно поэтому группа должна быть гибкой и состоять только из системных охотников. Мировые лидеры скрывают появление «Высших Разломов». По понятной причине.

Я молчал, обдумывая. Это был не просто контракт. Это было предложение стать лабораторной мышью в самом масштабном эксперименте, который только могло представить человечество. Но мышьей под бронежилетом и с гарантией реабилитации.

— Если ваша система так могущественна, почему вы не можете просто получить всю информацию о Разломе заранее? — наконец высказал я очевидное противоречие.

Игнатий взглянул на меня так, будто я задал детский вопрос о том, почему солнце горячее.

— Моя система — знания, не управления, — пояснил он с легкой усталостью в голосе. — Я не могу изменить правила или получить данные, которые ещё не сформированы. «Высший Разлом» — это динамическая система. Она генерирует содержимое, возможно, в ответ на вход участников. Предварительные данные бессмысленны. Я могу только получать общие принципы и… предостережения.

— Предостережения? — я наклонился вперед. — Например?

— Например? — я наклонился вперед.

— Например, что некоторые цели внутри могут быть неочевидными. Или что цена отказа от выполнения системного задания может быть… абсолютной, — произнес Игнатий, и в его словах была странная отстраненность.

Мозг мгновенно скомкал эту информацию в конкретный, отвратительный вопрос.

— А если система в такой компании вдруг велит кому-то из нас убить остальных участников? Ибо штраф — смерть, — выпалил я, ощущая холодный ком в животе.

Игнатий Сергеевич усмехнулся. Не саркастически, а с легким, почти профессиональным удовлетворением.

— В теории такое возможно. На практике — маловероятно. Система внутри «Высших Разломов» склонна к созданию кооперативных, а не конфликтных сценариев. Она тестирует адаптивность групп, не их самоуничтожение. Но даже если подобный приказ появится… — он сделал паузу, давая словам вес. — Я способен его отменить.

Я охренел ещё сильнее. Просто физически ощутил, как сознание спотыкается на этом утверждении.

— Отменить… системное задание? — пробормотал я, не веря. — Это вообще возможно?

— Для большинства — нет. Для моего класса, в определённых условиях и с определёнными затратами — да, — пояснил Игнатий, складывая пальцы как будто в демонстрации тонкого инструмента. — «Белая Сова» не просто получает информацию. Она может, в ограниченном объёме, вмешиваться в её поток. Формировать запросы на пересмотр. Это не управление, это… арбитраж. Высокоуровневый диалог. Цена такого вмешательства для меня велика, но она гарантирует, что группа не будет разрушена внутренним противоречием системы.