Книга Одиночка. Том 5, страница 99 – Дмитрий Лим

А вон группа у европейского авто, видимо, ломает голову, куда тут прицепить табличку «Парковка только для своих». У них на лицах было написано: «Мы очень рады быть здесь, но почему все так странно на нас смотрят, и где, чёрт возьми, можно выпить нормальный кофе?»

Пока я это всё со смехом про себя отмечал, наша маленькая процессия тронулась к входу. И тут меня осенило самое весёлое. Все эти титаны, владеющие городами и ресурсами, все их охранники, броня и золотые инкрустации — всё это сейчас должно было втиснуться в древние, довольно узкие ворота Новгородского кремля.

Картина предстояла эпическая: очерёдность, право первого прохода, возможно, даже тихое, но ожесточённое толкание плечами в проёме XIV века. История буквально ставила зарвавшихся потомков на место, заставляя их проходить по одному, как школьников. Эта мысль подняла мне настроение окончательно. Шоу начиналось, и я, счастливый обладатель самого простого костюма и нулевых амбиций, получал лучший зрительный зал.

Наш путь к воротам напоминал не торжественную процессию, а осторожное маневрирование кораблей в тесной бухте, где каждый капитан считал свой флагман флагманом всего флота.

Дима Крог шёл впереди, широко расставив локти, будто прокладывая ледоколом путь сквозь льды высокомерия. Катя пристроилась чуть сзади, её взгляд скользил по чужим драгоценностям и нарядам с такой скоростью, что, казалось, она уже составляет в уме подробный каталог: «Кто есть кто, и почём это можно купить или отнять».

Я плёлся в арьергарде, единственный, кто позволял себе время от времени оборачиваться и просто смотреть.

Перед самыми воротами собралась пробка из титанов. Тут и кроилась та самая искомая мной драма.

Широкоплечий охранник в форме сибирского клана, напоминавший медведя, вставшего на задние лапы, пытался невозмутимо пропустить вперёд своего патрона, одновременно блокируя плечом путь такой же массивной «глыбе» из московского консорциума.

Возникла пауза, напряжённая и звонкая, как туго натянутая струна. Два гиганта молча мерялись бицепсами, а их хозяева, два седых мужчины в идеально сидящих пальто, сделали вид, что одновременно увлеклись созерцанием фрески над аркой, которой там отродясь не было.

Разрешил ситуацию неожиданный игрок: субтильный мужчина в очках, сопровождавший европейскую делегацию. Он вежливо, но громко, на чистом русском с лёгким венским акцентом, произнёс:

— Простите, господа, но, по моим данным, архитектор Фёдор Конец в 1390 году закладывал эту ширину проёма, исходя из антропометрических данных современников. Совместное прохождение физически невозможно. Предлагаю простейший алгоритм: по одному, с интервалом в две секунды. Я засекаю!

И он поднял руку с дорогим швейцарским хронометром. Всё. Магия данных, логики и безупречного акцента сработала. Медведи нехотя расступились, и процессия, наконец, затекла внутрь.

Войдя во двор, я понял, что выставка тщеславия не закончилась, а лишь сменила декорации. Здесь, на фоне древних могучих стен, оно выглядело ещё нелепее.

Клановые главы и их наследники, только что восседавшие в бронированных капсулах, теперь слонялись по брусчатке, неуклюже пытаясь вписать свою сущность в каменную реальность тысячелетней давности.

Кто-то нервно тыкал в телефон. Кто-то с опаской поглядывал на мощные стены, будто ожидая, что из-за угла сейчас выйдет наёмник и потребует чью-то голову. Охранники же, лишённые своих стальных коней, съёжились и сгруппировались теснее вокруг шефов, чувствуя себя голыми без привычной тактической брони машин.