Книга Одиночка. Том 4, страница 39 – Дмитрий Лим

— Там… вывеска яркая, — выдавил я, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. — Запоминается. А больше я ничего не помню. Клянусь.

— Не клянись, — отрезала Васильева. — Это бесполезно. Вот что интересно. Твои данные, как ни странно, частично совпадают с твоими словами. Но учитывая опыт наших с вами встреч… я бы не сказала, что вижу в вас Е-ранг. Выхожено, С, возможно и В! Объясни и это.

Я замер, чувствуя, как эта железная женщина методично разбирает мою конструкцию по винтикам. Внутри всё сжалось в холодный, тяжёлый ком. Притворяться беспамятным пьяницей было одно, но объяснять скрытый ранг — совсем другое. Нужно было парировать, не признавая и не отрицая, оставаясь в образе растерянного обывателя.

— Ну, знаете, — начал я, снова крякнув и почесав затылок наручниками, — вы, может, в курсе, но ранги — они ведь не как рост, раз и навсегда. Бывает, подскочит адреналин, и ты такое вытворяешь… Потом неделю отлёживаешься. Может, у меня тогда, в наших с вами встречах, лейтенант, просто паническая атака случилась!

— Да ладно?

— Ага! И я, между прочим, после тех стычках, после которых мы с вами виделись, с температурой три дня провалялся. Думал, грипп. — я уставился на неё с наигранным, медленным пониманием, стараясь, чтобы в глазах читалась не догадка, а полная каша.

Гражданский фыркнул. Майор перестал листать папку, уперев взгляд в меня. Васильева же не отвела глаз.

— Паническая атака, — повторила она без интонации. — У Е-ранга. Которая позволила тебе не просто убивать, а активно мешать работе двух опытных охотниц. Очень последовательная версия. Удобная.

— А какая вам нужна? — спросил я, позволив голосу дрогнуть от искреннего, неподдельного изнеможения. — Я вам говорю так, как есть! Если у вас есть другая теория — озвучьте! Может, я инопланетянин? — я нарочно выпалил это слово с глупой ухмылкой, — Да вы сами посмотрите на меня! Я на говорящего хомяка не потяну, а вы про какую-то скрытую силу. Да и эти боссы… S-ранг! Да я в кино их только видел!

Я позволил плечам безнадёжно обвиснуть, изображая полную капитуляцию перед абсурдом их вопросов. В голове же лихорадочно крутилась одна мысль:

«Молчать, молчать, молчать».

Любой намёк на осознанность, на знание о системе был смертелен. Лучше выглядеть полным идиотом, жертвой стечения нелепых обстоятельств, чем кем-то, кто что-то понимает.

Васильева наконец отвела взгляд, обменявшись с майором красноречивым молчаливым взглядом. В нём читалась усталость от всей этой ситуации. Гражданский что-то быстро стучал по планшету.

— Ладно, — тяжело вздохнул майор. — Если учесть ваше досье, то… всплески силы во время адреналина фиксировали. Редко, но бывает. А вот с исчезновением… с крыши…

— А я исчезал? — перебил я его, широко раскрыв глаза. — Серьёзно? А что я забыл тогда в ТРЦ вовремя Белого Разлома⁈ И куда я пропал тогда⁈ Может, у меня вторая жизнь проявилась, я олигархом стал? Жаль, не помню… — я покачал головой, изображая лёгкое сумасшествие, граничащее с отчаянием. Эта тактика — уйти в абсолютный, гротескный бред, когда ложь даёт трещину, — часто работала. Это выводило допрос из плоскости логики в область клинического случая.

— А вы слышали про Белый Разлом? — усмехнулся майор.

Я почувствовал, как почва окончательно уходит из-под ног.