Онлайн книга «Одиночка. Том 4»
|
«Отлично, — тупо подумал я. — Теперь я ещё и пахну барбекю. Последнее впечатление незабываемое». Когда на таймере осталось меньше минуты, жар сменился настоящей пронизывающей болью. Каждая клетка тела будто налилась свинцом, а потом этот свинец начал закипать. Я сгребал с себя кофту, но это не помогало. Свет, исходивший от меня, стал осязаемым: тусклое желтоватое свечение, ореолом расходившееся по потрёпанной одежде. Я видел, как Хрипунья прикрыла глаза рукой. Последнее, что я успел осознать, это её шёпот, полный уже не брезгливости, а какого-то первобытного суеверного страха: — Яркий… Как те, первые… Боль достигла пика, мир превратился в кашу из мельтешащих световых пятен и гула в ушах. Не было ни взрыва, ни хлопка — просто пространство подо мной провалилось, а сознание на миг вырубилось, не выдержав перегрузки. Не перенёсся, а, скорее, был выдернут одним резким рывком, как гвоздь — плоскогубцами. Пришёл в себя от холода. Резкого, щиплющего. Я лежал на спине, и на лицо падало что-то мокрое и холодное. Снег. Тёмно-серое небо висело низко, из него лениво кружились редкие хлопья. Я лежал на спине в каком-то сугробе, а вокруг угадывались смутные очертания развалин, припорошенных белым. Тишина была абсолютной, мёртвой, без шёпота системы в голове, без гула портала, без звуков шагов эльфов. Только свист ветра. Я медленно пошевелил пальцами, впиваясь ими в снег. Холод был пронзительным, реальным и невероятно… простым. Никакого внутреннего жара, только промокшая насквозь одежда и ноющая усталость во всех костях. Я лежал и смотрел в падающий снег, и тихий истерический смешок вырвался из горла, превратившись в облачко пара. Ну вот и отлично. Герой вернулся с поля боя. Без награды, но с новыми, восхитительно бредовыми вопросами без ответов. И какому-то невидимому режиссёру, наверное, эта сцена казалась чертовски глубокомысленной. — Твою мать… — прохрипел я. — А чё, уже зима⁈ «Не понял, — подумал я. — Это сколько же меня не было⁈» Глава 6 Я лежал и смотрел в падающий снег, и тихий, истерический смешок вырвался из горла, превратившись в облачко пара. Ну вот и отлично. Герой вернулся с поля боя. Без награды, но с новыми, восхитительно бредовыми вопросами без ответов. И какому-то невидимому режиссёру, наверное, эта сцена казалась чертовски глубокомысленной. — Твою мать… — прохрипел я. — А чё, уже зима⁈ «Не понял, — подумал я. — Это сколько же меня не было⁈». Снег таял на лице, смешиваясь с потом и грязью. Я с трудом поднялся на локти, тело гудело, будто после долгой лихорадки. В глазах стояла белая пелена от яркого света, и я несколько секунд ничего не мог разглядеть, кроме размытых силуэтов. Потом зрение прорезалось, и сердце снова упало, на этот раз от знакомого, острого ужаса. В трёх шагах от меня, у блока вентиляции, стояли они. Те самые охотницы. Их лица были бледны от немого потрясения. Они смотрели на меня так, будто видели призрака. Что, собственно, было недалеко от истины. Я исчез у них на глазах… когда? Осенью⁈ Меня не было двадцать четыре часа… это сколько же времени прошло в мире⁈ Охренеть! В глазах девушек читался один-единственный вопрос, готовый сорваться с губ: «КАК?» Я откашлял снежную крошку, пытаясь загнать обратно истерический смешок. Говорить что-либо было смерти подобно. Любое слово, любое объяснение сделало бы ситуацию необратимой. |