Книга Тень Империи: Забытая Академия, страница 131 – Дмитрий Лим

Какой-то дядька, который смотрит на меня как на статую. То ли с восхищением, то ли со страхом. И что я тут мог, хм, сказать?

Ситуация, в которой я оказался, была патовая. Коснулся шарика на последнем тесте, и меня переместило то ли в сон, то ли в тартарары. Передо мной стоит мужчина, который говорит, мол, он мой отец.

— Люк, я твой отец! — пробормотал я сам себе под нос. — Вы уж простите, но я вообще не понимаю, что…

— … происходит, — закончил он за меня. — Сейчас мы находимся в твоей голове. Я — Евгений Михайлович Бурдин. Природный маг стихии воды. Высшая нежить вне категорий, а также единственный, кто из твоего окружения смог пройти на пятую ступень Контура.

Чего? Высшая нежить вне категорий? Это ещё что такое?

— Я неосязаем для тебя. Ты — для меня. Всё, что происходит с тобой прямо сейчас, происходит только в твоей голове. Не нужно задавать вопросов. Просто слушай.

— Но, — замялся я. — Да ё-маё, с какого хрена я вообще должен верить в происходящее? Ты плод моего больного воображения?

Евгений Михайлович вздохнул, будто я был несносным ребенком, которому в сотый раз объясняют таблицу умножения.

— Допустим. Пусть так. Но даже если я всего лишь проекция твоего сознания, разве это отменяет необходимость выслушать меня? Ситуация критическая, Макс. И ты, как ни крути, в самом её эпицентре. Контур нестабилен, прорыв неминуем. Ты — единственный, кто способен хоть что-то изменить.

Я скрестил руки на груди, чувствуя, как во мне поднимается волна скепсиса. Высшая нежить, природный маг…

Раньше я бы сказал, что всё это звучит как сценарий третьесортного фэнтези. Но, учитывая всё, что со мной произошло, я немного поверил:

— Ладно, допустим. Говори. Но только попробуй заикнуться о пророчествах и избранных, я сразу же закрою эту лавочку.

В глазах Евгения Михайловича мелькнула искорка:

— Не буду. Все гораздо прозаичнее. Контур — это барьер, отделяющий наш мир от… иного. Не будем вдаваться в подробности. Важно лишь то, что он ослабляется. И ты — один из тех, кто способен без опаски проходить уровни. Твои способности, твоя связь со стихией… они уникальны.

— Да-да, это говорят все, кому не лень. А ещё меня считают Отрешённым. Забавно, да?

Названный папочка нахмурился, услышав меня. На его лице заиграла какая-то неописуемая эмоция, которую я не смог себе объяснить. Но затем он махнул рукой, словно мои слова — полная чушь. О чем, собственно говоря, он и сказал:

— Ты? Отрешённый? Хрень собачья! Я бы никогда не позволил твоему гену объединиться с геном Твари.

О! А вот и новенькая информация!

— Да и в наше время я не находил Браздардца, который пошёл бы на это.

Знакомое слово тут же въелось в мой мозг. Перед глазами вспыхнула картинка, которую я видел. Центр какого-то спального района Питера, откуда из-под земли вылезает полчище тварей.

— Вижу, ты что-то уже видел, — нахмурился «отец». — Видимо, да, природный дар матери в тебе всё же есть.

— Так, всё, тормозни, — я остановил его речь. Уж больно псих пробирал. — Слишком много информации. Пустой. Которая больше напоминает мне поток сознания и сказочек. Я в душе не… я понятия не имею, мой ли ты отец. Я ничего не знаю про свою мать. И нахрен, хоть убей, не понимаю, какого черта я здесь нахожусь!

Евгений Михайлович выдержал паузу, словно давая мне выпустить пар. Он молча смотрел, как я мечусь из стороны в сторону, пытаясь ухватить хоть какую-то нить, связывающую меня с этим бредом.