Книга Последний Охотник. Том 1, страница 69 – Дмитрий Лим

Если не считать явных ожогов, непонятного рассечения на затылке, ну и бессознательного состояния, в целом, все было не так критично. Я замедлил кровопоток в черепной коробке. Ускорил регенерацию в затылочной части, и вскоре заросла дыра в башке. После подумал, что надо и руку подлатать, но понимал, что восстанавливать и ускорять процессы в костных тканях — равносильно лишению всей маны в организме. Я еще слаб, все-таки.

— Эй, Орлов, — я прищурился, когда у того дернулась мышца на лице. — Ты как там?

— Отстань, простолюдин, — прохрипел тот, разлепив глаза. — Что, твою мать, здесь произошло?

— А ты что, ничего не помнишь? — я аж разочаровался. — Черт, совсем ничего? Почему?

В этот момент в коридор ворвался Оленюк. Быстро определив, где и что открыто, он в мгновение ока оказался за моей спиной. Тяжело дыша, он пробормотал:

— Я не понял… что с ним случилось… что все это значит?

— К лекарю бы его, — я обернулся и посмотрел в мрачное и какое-то озлобленное лицо. — Если б сам знал.

Через минуту в коридоре показалась горстка других курсантов. И тут Оленюк начал командовать. В общем, меня все проблемы как-то обошли стороной. Четверо курсантов подхватили Орлова и потащили куда-то на улицу. Оленюк же, изучая обстановку, велел идти за ним и постоянно спрашивал, кто здесь был и почему так сильно воняет гарью.

Я соврал. Если они найдут Мышкина раньше меня, то плакали мои ядра маны. Орлов, к слову, вообще ничего не помнит, видимо, слишком сильно пришибло, ну а я… застал только момент взрыва.

— Непонятно. — Куратор встал на то место, откуда по мне ударил Стас Мышкин. — Эпицентр, о — он присел, проводя рукой по линии необожженной древесины. — Здесь. Что было? Баллон? Магичка какая?

— Понятия не имею, — в очередной раз сказал я. — Я пришел за парнями, как вы мне и сказали. Вижу, Орлов в дверном проеме лежит. Ну и подошел к нему, а потом бабахнуло.

На меня посмотрели мрачные глазенки. Оленюк не верил мне, только вот доказать ничего не мог. Он внимательно посмотрел на ранение на моем животе, которое я оставил, и спросил:

— А Мышкин где?

— Вот и мне интересно! — улыбнулся я. — Могу дальше искать?

Если бы Оленюк приказал мне идти к лекарю, дабы тот заштопал меня, я бы удивился. Он нам сам говорил, что ссадины и синяки — это привычное дело для курсантов. И он, в целом, придерживался этого мнения.

— Я осмотрю крыло, — сказал он. — Ты посмотри комнаты. Как только найдешь, веди его на улицу, и будем разбираться.

— Слушаюсь, — я обошел Оленюка и начал делать вид, словно исследуя комнаты.

Ясное дело, что не было здесь Мышкина. В той стороне, где он стоял, была дверь, которая вела в другую рекреацию, и в том, что он скрывается именно там, я не сомневался.

«Где этот мелкий кусок говна по имени Стас, а? — я убедился в том, что куратор пошел в другую сторону и вскоре, убедившись, что ничего взрывоопасного здесь нет, вышел на лестницу. — Тебе жопа, утырок».

Выйдя из коридора, я сразу же побежал по лестнице вверх, действуя сугубо на ощущения маны вокруг. Пробежал большой зал другой рекреации и свернул налево. Большое скопление маны было за дверью с надписью: «склад готовой продукции». Даже не гадая, чтобы это могло значить, ударом ноги я открыл ее. И не прогадал.

Дверь была закрыта на ключ. Изнутри.