Книга Проклятый Врач. Том I, страница 167 – Дмитрий Лим

Ремень на правой руке. Я перехватил его левой рукой, намотал на запястье и потянул. Кожа затрещала. Металлическая пряжка лопнула, как дешёвая заколка. Я свободен. Ну, наполовину.

Стол над моей головой взвыл. Он начал подниматься, пытаясь отстраниться, словно обожжённый. Масса внутри него завибрировала, пульсируя тёмно-багровым светом. Сущность испугалась. Она поняла, что вместо послушной марионетки поймала бешеного хирурга с мертвецкой рукой.

— Куда собрался? — я усмехнулся, хотя на лице у меня, скорее всего, была гримаса агонии. — Приём ещё не окончен. Мы только начали.

Я схватился за край опускающегося стола левой рукой. Пальцы с хрустом впились в обсидиановую плоть. Она была горячей. Обжигающей. Но моя рука не чувствовала ожогов. Она сама была холоднее смерти. Я потянул себя вверх. Правая рука помогала, упираясь в пол. Мои ноги волочились позади, как бесполезный груз. Мешок с мясом. Но мне было плевать.

Я взобрался на край стола. Вернее, на грудь этой твари. Она была огромной. Чёрной. Внутри пульсировало что-то огромное, размером с баскетбольный мяч. Сердце Массы. Ядро, где прятался осколок. Система внезапно ожила, выплёвывая данные:

ОБНАРУЖЕНО ЯДРО СУЩНОСТИ

КЛАСС: НЕИЗВЕСТЕН

СОДЕРЖИМОЕ: ФРАГМЕНТ АНОМАЛИИ

ДОСТУП ОТКРЫТ

Я занёс левую руку. Свою кувалду. Свой персональный косторез.

— Вскрытие, — процедил я, глядя в эту пульсирующую тьму. — Начали.

Удар. Кулак пробил обсидиановую корку, как кастет пробивает фанеру. Хруст, чавканье, брызги чёрной жижи. Тварь подо мной вздрогнула и издала звук, похожий на вой сирены. Моя рука провалилась внутрь по локоть. Жар. Невыносимый жар. И что-то склизкое, пульсирующее под пальцами.

Я нащупал ядро. Оно было гладким, упругим. И оно защищалось. Вокруг ядра формировалась мембрана. Плотная, морщинистая, пронизанная кровеносными сосудами. Я потянул её на себя, пытаясь разорвать.

Система перед глазами вдруг мигнула. Сбросила настройки. И включила максимальное увеличение. Визуализацию в реальном времени. То, что я увидел, заставило мою левую руку замереть.

Мембрана, обволакивающая ядро осколка, была не просто органикой. Она имела структуру. Чёткую, сложную, невозможную структуру. Борозды. Извилины. Сильвиева борозда, разделяющая височную и лобную доли. Центральная борозда. Всё на месте. Всё как в учебнике анатомии. Это был мозг. Человеческий мозг.

Но не просто человеческий. Я знал этот мозг. Я знал каждую его борозду, каждый рубец, каждую крошечную кальцификацию, оставшуюся после микроинсульта в две тысячи пятнадцатом. Я изучал его МРТ сотни раз. Я смотрел на него сквозь стекло операционной, когда нейрохирурги боролись за его жизнь. И я плакал на его похоронах.

Система умолкла. Абсолютно. Ни единого символа. Ни единого алерта. Только тишина, которая была оглушительнее любого взрыва.

Моя рука, моя проклятая, мёртвая рука, сжимающая мозг моего отца, не двигалась. Я не мог сжать пальцы. Не мог разорвать эту мембрану. Я застыл, парализованный шоком, который был в сто раз сильнее боли от перерезанных нервов.

— Нет, — прошептал я. — Это иллюзия. Это морок. Как змеи Анастасии. Как мама Лёхи. Ты лжёшь, тварь. Мой отец мёртв. Он умер три года назад.

Но мембрана пульсировала под моими пальцами. Тёплая. Живая. Сосуды снабжали её кровью — чёрной, аномальной кровью, но кровью. Я чувствовал её сокращения. Мыслительные импульсы. Это был он.