Книга Проклятый Врач. Том I, страница 152 – Дмитрий Лим

— Лёха, — я вздохнул, глядя на потолок. — В хирургии есть такое понятие: показания к операции по жизненным. Когда пациент на столе умирает, тебе плевать на группу крови, на совместимость и на протоколы Минздрава. Ты берёшь то, что есть, и вшиваешь. Потому что мёртвому аллергия уже не грозит. Понимаешь? Я сделал то, что должен был. А как оно работает — вопрос к вселенной. Пусть она разбирается.

— Но ведь это сердце было для кого-то! — не унимался Лёха, хотя в его голосе уже звучало не возмущение, а скорее привычное смирение перед моим безумием. — Его из области везли! Для какого-нибудь чиновника или ребёнка…

— Для чиннуши, — перебил я. — Выписка из кардиоцентра: мужик, пятьдесят пять лет лет, гипертрофическая кардиомиопатия. Ждёт пересадку уже девять месяцев.

Лёха замер. Его челюсть отвисла.

— Откуда ты…

— Я читал журнал донорства, пока ждал, пока ты притащишь бокс, — я потёр переносицу правой рукой. Голова раскалывалась. — Но тот мужик сейчас в реанимации на искусственном кровообращении. У него есть время. У бродяги времени не было. Секунды. Я выбрал того, кто умирал прямо сейчас. Хочешь меня за это судить? Становись в очередь. Она начинается в прокуратуре и заканчивается на том свете.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Лёха стоял, опустив плечи, и смотрел на меня с какой-то новой, грустной покорностью. Он понимал. Врач врача поймёт. Мы часто делаем выбор, который потом будет сниться нам в кошмарах, потому что альтернатива — хладнокровное убийство под видом «протокола».

— Ладно, — Лёха наконец выдохнул, падая в кресло. — Чудо-бродяга в реанимации, под охраной. Паша дежурит, пьёт валерьянку стаканами. Я ему сказал, что у нас была экспериментальная методика терапии стволовыми клетками. Он, кажется, поверил. Или просто свихнулся и теперь верит во всё, что угодно. А вот с Димой будет сложнее. Он уже кинулся искать пропавшее сердце.

— Дима подождёт, — я скривился, пытаясь пошевелить левым плечом. Чёрная рука дернулась, но кисть так и осталась каменной. — У меня сейчас другие проблемы. Например, как жить с такой внешностью. Я же похож на статую Командора, которого перед установкой макнули в дёготь.

— А ты надень перчатку, — предложил Лёха с практичной непосредственностью. — Длинную, как у Фредди Крюгера, только без лезвий. Или скажи, что обморозил руку, когда чинил машину. На дурака и так прокатит.

Разговор прервал осторожный стук в дверь. Лёха вздрогнул, как нашаливший школьник, и метнул на меня панический взгляд. Я спрятал левую руку за спину — движение вышло дёрганым, неестественным, но хотя бы рука не болталась перед глазами.

— Да! — крикнул Лёха.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Светы. Её огромные глаза блестели, а на щеках играл предательский румянец. В руках она сжимала поднос, накрытый чистой салфеткой.

— Александр Сергеевич… — она пропела моё имя так, словно это была ария из оперетты. — Я тут принесла вам завтрак! Оладушки с яблоками и сметаной. Вы же не ели ничего! Вам надо восстанавливать силы после… ну, после вчерашнего!

Она скользнула в кабинет, грациозно обогнула Лёху и поставила поднос на стол передо мной. Запах горячих оладий ударил в нос, и мой желудок, который, казалось, уже переварил сам себя, жалобно сжался.

— Светик, — я попытался выдавить улыбку, но мышцы лица слушались так себе. — Ты ангел. Только я сейчас не очень голоден.