Книга Проклятый Врач. Том I, страница 120 – Дмитрий Лим

Я сглотнул. В горле пересохло. Взял жгут. Накинул на плечо. Затянул. Чёрная вена вздулась, готовая лопнуть от давления. Я достал из упаковки иглу. Двадцать одна G. Крупная. Для быстрого забора. На секунду мои руки дрогнули. Я — врач. Я давал клятву. Не навреди. Я не имею права вводить свою мутировавшую кровь другим людям. Это же…

А что «это»? Это спасение. Единственное. Система говорит, 98% успеха. Я могу спасти пять жизней. Да, я нарушу закон. Но если я этого не сделаю, я нарушу клятву Гиппократа. Я дам им умереть.

Я прижал иглу к коже. Укололся. Боли почти не было. Игла вошла в чёрную вену, и в прозрачную трубку потекла… тьма. Густая, тёмная, с едва заметным зеленоватым отливом жидкость. Моя кровь.

Я соединил трубку с пакетом для забора. Сто миллилитров. Этого хватит на пять доз, если развести физраствором. Пакет медленно наполнялся тяжестью. Я сидел и смотрел, как моя жизнь, моя человечность утекает в пластиковый мешок.

«Красиво, да? — голос Старика стал мечтательным. — Ты теперь не просто хирург, Ким. Ты — Аптекарь. Ты — источник. Они все будут пить из твоей руки. И ты станешь им богом. Или монстром. Смотря как посмотришь».

— Заткнись, — прошептал я.

Пакет наполнился. Я вытащил иглу, прижал ватный шарик к месту укола. Рана затянулась на глазах. Буквально за три секунды. Кожа сомкнулась, не оставив и следа. Только чёрная вена продолжала пульсировать под кожей.

Я встал. Подошёл к столу. Взял пять шприцев по двадцать кубиков. Физраствор. Моя кровь. Смешать. Проще простого.

Я набирал шприц за шприцем. Тёмная жидкость смешивалась с прозрачной, превращаясь в мутную, сероватую взвесь. Антидот. Или яд. Я пока не знал.

«Аще переборщишь — они лопнут, — весело сообщил Старик. — Как те перезревшие арбузы. Сосуды не выдержат давления аномалии. Так что дозировку считай аккуратно, эскулап».

Я стиснул челюсти. Пять шприцев. Пять жизней. Я положил их на металлический поднос. И в этот момент за спиной раздался щелчок.

Замок.

Дверь лаборатории распахнулась.

Я обернулся, чувствуя, как сердце проваливается в пятки. В дверном проёме стояла Лиза. Она была без халата, в обычной одежде, и лицо у неё было… заплаканным? Нет, не заплаканным. Скорее, решительным. Она пришла за ответами. Она больше не собиралась отступать.

— Лиз, — я шагнул вперёд, пытаясь загородить поднос со шприцами. — Я занят. Выйди.

— Нет, — она шагнула в лабораторию и закрыла за собой дверь. Щёлкнул замок. Она заблокировала дверь изнутри. — Хватит врать, Саша. Я видела, как ты шёл сюда. Я видела твоё лицо. Ты что-то замышляешь. И я хочу знать, что.

— Лиза, это не время. Там люди умирают…

— А ты что, спасёшь их вот этим? — она указала на поднос. Её взгляд скользнул по шприцам с мутной жидкостью. Потом по мне. По закатанному рукаву. По чёрной вене, которая уже не пряталась под тканью.

Она замерла. Её глаза расширились. В них отразился ужас. Чистый, первобытный ужас.

— Саша… — её голос дрогнул. — Что… что это? Что у тебя с рукой?

Она шагнула ко мне. Инстинктивно. Как медсестра, которая видит симптом и хочет помочь. Её пальцы потянулись к моей левой руке. К чёрной, пульсирующей вене.

— Не трогай! — я отшатнулся, прижимая руку к груди. — Лиза, не трогай меня!

Но она уже видела. Она видела чёрные линии, ползущие под кожей. Она видела мутную жижу в шприцах. Она видела меня — бледного, с безумными глазами и рукой, которая выглядит так, словно она принадлежит мертвецу.