Книга Проклятый Врач. Том I, страница 115 – Дмитрий Лим

Я с трудом разогнулся. Встал на колени. Поднял голову и посмотрел на огромное панорамное окно, выходящее на улицу.

Вечерний город. Фонари. Дождь. Люди спешат по тротуарам, прячась под зонтами. Обычная картина. Обычная жизнь.

Но только не для меня. Не теперь.

Я смотрел на прохожих, и мой изменившийся мозг фиксировал то, что раньше было скрыто. Каждый третий. Буквально каждый третий человек, идущий по той стороне улицы, отбрасывал тень. Но эта тень… она двигалась не так.

Женщина с пакетами из «Пятёрочки» шла ровно, а её тень на асфальте вдруг замерла на секунду. Мужчина в костюме, говорящий по телефону, сделал шаг вперёд, а его тень осталась стоять на месте, словно приклеенная, и начала медленно подтягиваться к нему, как резиновая.

Парень в наушниках бежал по лужам, а его силуэт на стене дома растекался чёрной кляксой, шевеля длинными, нечеловеческими пальцами.

Они были везде. Они стояли среди живых людей, присматривая за ними. Выбирая. Ждущие тени.

— Охренеть, — только и смог выдавить я.

Мои колени снова подкосились. Я упал на пол, не в силах оторвать взгляд от окна. Мир, который я знал, рассыпался на куски. Аномалии больше не прятались в моргах и реанимациях. Они были на улицах. Они были везде. И я вдруг понял, с пугающей ясностью, что те самые «сто сорок четыре осколка» — это только начало.

Охота только началась. И я, со своей ледяной рукой и таймером в голове, был в самом центре этого цирка.

Утро началось с того, что я возненавидел будильник. Не тот, что я разбил о стену, а телефонный.

Разумеется, я его и раньше не особо жаловал, но сегодня этот мерзкий писклявый звук проникал в черепную коробку, как стоматологический бур без анестезии. Я нащупал телефон правой рукой, сбросил «звон» и несколько секунд просто лежал, пялясь в потолок. Левая рука, к слову, лежала вдоль тела совершенно отдельным от меня куском мяса. Холодным, дубовым и абсолютно чужим.

«Доброе утро, сосуд», — бодро пропищал Старик в моей голове.

И как ему не спится? Пенсионер хренов.

Я сел, кряхтя, как древний дед, потёр лицо правой ладонью и скосил глаза на таймер. Красные цифры насмехались: «14 дней 22 часа». Четырнадцать с лишним суток. Мало? Да кому как. Для смертника — целая вечность. Для хирурга с идиопатическим сердцем, за которым охотится древнее зло, так, затяжной прыжок без парашюта. Причём парашют у меня есть, вот только вместо ткани в нём дырки от осколков.

Привычный ритуал: душ, бритьё, попытка согреть левую руку под струёй горячей воды. Руку греть бесполезно. Она оставалась ледяной, кожа серой, а вены… на первый взгляд, они казались темнее, чем обычно. Чуть ли не чёрными. Я списал это на плохое освещение в ванной. Списал и постарался забыть. Самовнушение — великая вещь, между прочим. Без него мы, врачи, давно бы уже все спились или сошли с ума от того, что видим на рабочих местах.

В клинику я приехал пораньше. Город всё ещё был мокрым, серым и крайне унылым. Дождь вроде бы закончился, но асфальт источал запах сырости, а небо висело так низко, что казалось, ткни пальцем, и оно хлюпнет. На парковке перед «Медисферой» было непривычно много машин. И скорая у входа. Мигалка не работала, но сам факт присутствия кареты с цветами кишечной палочки на капоте радовать не мог.