Книга Проклятый Врач. Том II, страница 75 – Дмитрий Лим

Мой симбиоз разрывался. Я отдал Жеке часть своей проклятой плоти, и она поддерживала его жизнь, пока поблизости был осколок. Но теперь, когда кристалл раскололся, энергия исчезла. Моя нить в его сосуде чернела, истончалась, умирала. И вместе с ней умирал Жека.

— Лиза, — я схватил её за рукав, когда она уложила половинки осколка в свинцовый ящик. — Жека… его рука… зашей… вырежи нить… пока она не убила его.

— Что⁈ — Лиза обернулась, не понимая.

— Нить из моей ткани… она умирает. Если она останется в его сосуде, она свернётся и закупорит артерию. Он умрёт от тромба. Вырежи её!

Лиза метнулась к Жеке. Тот уже лежал на полу, его глаза закатывались.

— Я… не успею… — Лиза достала скальпель из своей сумки. — Саша, мне нужен свет!

— Саша⁈ — в дверях зала появилась Света с фонарём в руках. Она была бледной, но фонарь держала крепко. — Я слышала взрыв! Лёха отправил меня проверить!

— Свет, свети сюда! — скомандовала Лиза.

Света подбежала, заливая лучом тела на полу. Лиза склонилась над правым боком Жеки.

— Я вижу её! — крикнула Лиза. — Она чернеет!

— Вырезай! — рявкнул я. — Иначе он труп!

Лиза вогнала скальпель в плоть Жеки. Тот закричал от боли, но Лиза работала быстро и точно. Она подцепила умирающую нить моей ткани и рванула её. Чёрная полоска выскользнула из сосуда с противным хлюпающим звуком. Кровь Жеки хлынула из раны, но это была обычная, алая кровь. Аномалия ушла.

Жека обмяк. Его чёрная рука вдруг рассыпалась в прах. Она осыпалась с его плеча, как сгнившая ветка, оставив лишь обрубок — тот самый, который был у него изначально, только теперь зашитый обычными нитями.

— Он будет жить, — Лиза выдохнула, прижимая тампон к ране. — Саша, он жив!

— Отлично, — я откинулся в кресле. Боль в сердце стала невыносимой. Я посмотрел на свинцовый ящик, где лежал расколотый осколок. Система молчала. Белый шум исчез, но вместе с ним исчезли и подсказки.

— Мы забрали осколок, — Лиза посмотрела на меня. — Но что с тобой?

— Я… не знаю, — прохрипел я, чувствуя, как темнота наползает на края зрения. — Опухоль…

— Поехали, — Лиза схватила ручки кресла. — Света, помоги мне тащить Жеку!

Мы выбрались из сектора. Кататоничные пациенты лежали в коридорах, как мёртвые. Но при свете фонаря Лизы я заметил, что их грудные клетки еле заметно вздымаются. Живы. Гипоксия погрузила их в глубокий сон, но не убила.

— Они… живы, — прошептал я.

— Тебе сейчас о них думать не надо, — Лиза толкала кресло по коридору, почти бегом. — Думай о себе.

Мы выбрались к «уазику». Лёха выскочил нам навстречу, его трясло.

— Вы живы⁈ Я слышал взрыв!

— Гони в клинику, — Лиза забросила меня на заднее сиденье, как мешок с картошкой. — Срочно.

— А этот? — Лёха уставился на Жеку, которого Света волокла по земле.

— В багажник его. Он выживет.

Мы помчались по ночному шоссе. Я лежал на заднем сиденье, прижимая правую руку к груди. Левая, каменная рука, лежала рядом, холодная и инертная. Система молчала. Полностью. Ни единой строки, ни единого звука.

— Лиз, — прохрипел я. — Осколок… в ящике…

— Я знаю, — её голос звучал напряжённо. — Мы довезём его.

— Нет, — я покачал головой. — Он раскололся. Половинки… они не работают.

— Что это значит? — Лиза обернулась, её глаза блестели в свете встречных фар.

— Это значит… — я закашлялся, и на губах выступила кровь. — Что мне нужен новый осколок. Или… я умру.