Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 62 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Давайте, — Зорин кивнул.

Я раскрыл папку и вытащил копию акта, который прислал Климов. Положил его перед Зориным.

— Вот акт, который требует подписать подрядчик. Обратите внимание на пункт третий.

Зорин взял лист, надел очки, которые достал из внутреннего кармана, и прочитал:

— «Стороны подтверждают, что работы выполнены в полном объёме и в соответствии с условиями договора. Заказчик признаёт приёмку работ и урегулирование всех гарантийных требований».

— Вот именно, — я ткнул пальцем в лист. — «Об урегулировании всех гарантийных требований». Что это значит? Это значит, что, поставив подпись под этим текстом, вы письменно соглашаетесь с тем, что гарантийные требования исчерпаны. И Климов будет утверждать, что все. Любые. Включая те, которые ещё не выявлены.

Зорин снял очки и посмотрел на меня.

— То есть, если я подпишу и через месяц крыша потечёт сильнее…

— Вам придётся очень постараться, чтобы хоть что-то предъявить Климову. У него на руках будет документ, в котором вы собственноручно признали, что все гарантийные требования урегулированы. А эту течь вы видели до подписи. Любой суд спросит: вы знали, что подписывали?

— Но ведь работы некачественные! — вступил Кравченко. — Наличие дефектов можно доказать экспертизой.

— Виктор Аркадьевич, — я повернулся к нему. — С каким аргументом вы пойдёте в суд? Подпись заказчика на акте, где сказано «все гарантийные требования урегулированы»? А подрядчик скажет: «Заказчик осмотрел работу, подписал акт, признал отсутствие претензий». Экспертиза покажет дефекты, да. Но Климов скажет: «Дефекты возникли после подписания акта, в результате ненадлежащей эксплуатации». И у него будет бумажка. А у вас — нет.

— По скрытым недостаткам требования могут и сохраниться, — наконец произнёс Кравченко. — Всё не так однозначно.

— Могут, — согласился я. — Только эта течь не скрытая. Её видел каждый, кто стоял под этой крышей.

Кравченко открыл рот, потом закрыл. Крыть ему было нечем — формулировка в акте была хитрой, и он это знал. Если бы он прочитал акт до того, как советовать Зорину подписать его, он бы и сам это увидел. Но он не прочитал. Он советовал по шаблону, который работал в его практике, а шаблон был простой: подписывай, плати, судись. А конкретный документ он в глаза не видел.

— Павел Андреевич, — Кравченко повернулся к Зорину, — разумеется, я имел в виду, что акт нужно изучить перед подписанием. Мой совет состоял в том, что формальное завершение договорных отношений — это первый шаг.

— Нет, — Зорин покачал головой. — Ваш совет состоял в том, чтобы подписать и заплатить. А теперь выясняется, что в акте есть ловушка. Вы его читали?

Кравченко побагровел. Я не стал давить — Зорин сам загнал его в угол. Мне оставалось только наблюдать и держать паузу.

— Я рекомендую провести правовой анализ документа перед подписанием, — Кравченко выдавил из себя эту фразу с таким усилием, будто каждое слово стоило ему тысячи рублей.

— Это и так понятно, — отрезал Зорин. — Вопрос в том, что конкретно делать.

Кравченко повернулся к Вере. Жест был старый, проверенный — когда старший партнёр не справляется сам, он делегирует младшему, чтобы тот выручил.

— Вера Дмитриевна, — он обратился к ней, — может быть, вы объясните молодому коллеге Смирнову тонкости оформления документов приёма-передачи? У вас ведь большой опыт в крупной фирме. Разберитесь, в чём здесь недоразумение.