Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 118 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— А что не так?

— Всё не так! Я же сказала: я не готова. Я не знаю, что ей говорить. Я…

Она замолчала. Я подождал. Вера поставила кружку, посмотрела в окно, потом на меня.

— Лёш, а если ты ей не понравишься?

— Нормально ты так к вопросу подошла, — усмехнулся я. — А не пофиг ли? Главное, чтобы тебе нравился.

Я допил кофе и откинулся на спинку стула. Утро складывалось хорошо. Солнце, яичница, кофе, разговор о маме. Можно было бы и расслабиться — но я не умел. Не умел, потому что за последнюю неделю накопилось слишком много того, что расслабляться не давало.

Кравченко. Коган. Лебедев. Карина и её седой спутник в «Арагви». Угрозы, намёки, взгляды исподлобья. Всё это висело над нами, как осеннее облако, которое вот-вот прольётся.

Катю я, кстати, озадачил ещё в постели, первым делом: «Агат-Консалтинг» — учредители, директора, кто и что подписывал. И спутник Карины: седой ёжик, очки, «финансовый консультант». Не горит, но к понедельнику — хоть что-нибудь.

— Вер, — сказал я. — Давай поговорим про Кравченко.

— Давай. — Она отодвинула кружку. — Я как раз думала.

— Я тоже. И вот к чему пришёл. Первое — мы не отвечаем на угрозы. Никак. Ни словом, ни жестом, ни письмом. Если он звонит — не берём. Если пишет — сохраняем и молчим. Если приезжает — встречаем в офисе, при свидетелях, на камеру.

— А если он через кого-то?

— Через кого — то же самое. Любой контакт — только в офисе, только при Нине или Кате. Никаких встреч на нейтралке, никаких кафе, никаких «просто поговорить».

Вера кивнула.

— Второе, — продолжил я. — Мы не выходим из дела клиники. Ни на шаг назад. Руднева — наш доверитель. Поручение расширено. Мы доведём его до конца.

— Я не собираюсь отступать. Если ты об этом.

— Я не об этом. Я о том, чтобы сказать это вслух. Чтобы ты знала — я тоже не отступаю.

— Хорошо. Знаю.

— Третье. Бдительность. По вечерам — только вместе. Поодиночке — не ходим. Ни ты одна, ни я один. Если кому-то нужно уехать по делу — второй знает куда, к кому и до скольки. Если кто-то из нас задерживается — звонок каждые полчаса. Если звонка нет — второй начинает искать.

Вера глянула на меня с сомнением.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Ты сама слышала, что сказал Кравченко. «Будет плохо всем, кто рядом с вами». Это не пустые слова. За ним стоят люди, которые умеют делать плохо.

— Лёш, я не собираюсь сидеть под замком.

— И не надо. Но — вместе. Это не тюрьма. Это — нормальная предосторожность.

Она помолчала. Я видел, что она прикидывает — насколько это серьёзно. Потом кивнула.

— Хорошо. Вместе. Но если ты начнёшь провожать меня в туалет — я тебя урою.

— Обойдусь.

Я засмеялся. Вера — тоже. И на секунду всё стало просто. Мы — двое людей на кухне, пьём кофе, шутим, планируем день. Как все. Как будто никаких Лебедевых и Кравченко не существует.

Потом я достал телефон. Набрал маму.

— Алло, мам.

— Лёшенька! — Голос был бодрый, суетливый. — Ну как ты? Я тут подумала — может, завтра заедешь? А то я телевизор новый настроить не могу, там сто кнопок, я ни одной не понимаю…

— Мам, давай я в следующее воскресенье приеду?

— С Верой?

— Да.

— Тогда… — по голосу было слышно, что она обрадовалась, — я пирог поставлю! Капустный. А то в тот раз так и не доели. Ты любишь и… Лёш?

— Да?

— Ты её не обижай. Слышишь?