Книга Арлекин, император Луны, страница 39 – Анна Малышева

— Да, я уже в Москве, в Москве! Первый тест уже завтра! — говорил он, и в его голосе звучало такое счастье, что Александра невольно улыбнулась, проходя мимо.

Так, с улыбкой на губах, она вышла на улицу и увидела, что над Яузским бульваром уже показалось солнце. От мокрых мостовых поднимался пар, превращая городской пейзаж в импрессионистскую картину. Александра села в подъехавшее такси и, все еще улыбаясь, поздоровалась с водителем.

* * *

— Я так рад вас видеть! — Дидье Рейнер поднялся ей навстречу из-за столика кафе, где была назначена встреча. — Вчера мы так мало поговорили!

— Я тоже очень рада. — Художница присела за столик и заказала оладьи. Это круглосуточное бюджетное кафе неподалеку от зоопарка она знала очень хорошо. — А знаете, в девяностых здесь была рюмочная, очень популярная среди студентов.

— Рюмочная — это?.. — озадачился французский гость, не отыскав нужного слова в своем русском лексиконе.

— Это бистро, где в основном пьют, — пояснила Александра, сбрасывая куртку и поудобнее устраиваясь на диванчике у окна. На улице уже вовсю светило солнце. — А в этой рюмочной продавали портвейн в розлив, стаканами. Только в этой, да еще в одной, на Пятницкой. Неподалеку от Третьяковской галереи.

Дидье уважительно поднял брови и с интересом заглянул в меню. Александра поспешила объясниться:

— Мой покойный супруг, довольно известный художник-пейзажист, постоянно, как бы это сказать… Посещал такие места. Вот почему я помню.

— А я уже собрался предложить вам мартини. — Дидье изучал ламинированную карточку. — И вот еще есть коктейль «Москва»!

— Звучит заманчиво, но лучше не надо, — засмеялась Александра. — Тут очень вкусный горячий шоколад!

…Они пили шоколад, ели оладьи (Дидье уминал вторую порцию) и говорили о том, как стремительно меняется Москва. Дидье, коренной парижанин, был без ума от этого города, и Александре, коренной москвичке, было очень интересно, как эти перемены выглядят с его точки зрения.

— Я впервые приехал сюда именно в девяностых, когда в этом кафе была, как вы сказали… рюмочная, — тут же припомнил новое слово французский гость. — Это был совсем другой город. Прекрасный, но… В этой красоте было что-то очень опасное. Фантастическое и опасное. Я работал в частном порядке над розыском одной пропавшей коллекции, наследники находились во Франции. Я был потрясен Москвой… Я был поражен в самое сердце!

Дидье похлопал себя по нагрудному карману куртки, отчего оттуда выскочила авторучка, которую он, не глядя, засунул обратно. И вдохновенно продолжал:

— Это город очень дерзкий! Бравый, я бы сказал. Здесь совершались такие сделки, такие преступления, и все это почти совсем открыто.

— Нагло, — слегка улыбнулась Александра.

Куратор Лувра кивнул:

— Да, так! Москва очень сложный город! Прекрасное и ужасное — все это сразу! Здесь все перемешано, как в котле у ведьмы, все кипит! И если выпьешь это зелье, то полюбишь Москву навсегда.

Он потянул к себе карточку с меню и извиняющимся тоном добавил:

— Я все-таки закажу себе этот коктейль «Москва». Не подумайте, что я алкоголик, но мы вчера с Ильей засиделись очень долго, и сейчас я… Немного не в форме.

— На здоровье, на здоровье! — Александра откинулась на спинку диванчика и жестом подозвала официанта. — С Ильей Владимировичем вы тогда же, в девяностых, познакомились?