Онлайн книга «Арлекин, император Луны»
|
Александра слушала, кивала, а сама, высвободив картину из-под халата, рассматривала красочный слой. Она уже почти не сомневалась, что полотно создано в одно время с «Арлекином». «Это может быть копия, — звучал в ее голове голос Дидье. — А может быть… вариант!» — Вы не слушаете, — донесся до нее обиженный голос актера. — Ну, понятно, вы получили, что хотели, вам теперь не интересно. — Я слушаю. — Художница вновь прикрыла картину тканью. — И я прекрасно понимаю, о чем вы говорите. Навыки, полученные в институте, это не все. Куда важнее ученичество, отношения мастера и ученика. И знаете, что я вспомнила? Когда после учебы в Академии я вернулась из Питера в Москву, мне часто давал советы один очень опытный реставратор. И научил меня многому. Я тогда буквально жила у него в мастерской. И до меня стали доходить слухи… О нас такое болтали! А ничего не было. Когда люди судят о том, что происходит за закрытыми дверями, воображение у них всегда работает только в одном направлении. Замечали? — М-м-м, — угрюмо кивнул актер и, закрыв альбом, положил его на сумку Александры. — Про меня-то еще хуже говорили! Считали, что я на ее имущество нацелился. Но мне-то наплевать! Я хочу понять, что с ней происходит! Почему она видит во мне врага?! Он издал хриплый вздох: — Знаете, никогда бы не подумал, что скажу такое… Но может быть, пора вмешаться врачам. Или все закончится как в «Трамвае “Желание”»… В психушке… Александра встретила его взгляд, в котором прочла настоящее, ненаигранное страдание. — Ее называли лучшей Бланш Дюбуа. — Рябченко пошарил в кармане куртки и вытащил ключи. — Все называли, даже недоброжелатели. Может быть, она слишком далеко зашла… Есть актеры, с которыми это случается, они становятся своими персонажами. Эту грань нельзя переходить, она мне много раз говорила! Вот… Он протянул Александре ключи: — От этой дачи. Хотел лично ей передать, но раз она не хочет встречаться… Вы увидите ее сегодня, отдайте. И еще… Оттянув ворот футболки, Рябченко извлек на свет небольшой золотой медальон, висевший на черном шнурке, и снял его через шею: — Это тоже отдайте. Она мне подарила, когда мы были друзьями. Так как Александра не торопилась брать ни ключи, ни медальон, Рябченко поймал ее руку и почти насильно вложил ей все это в ладонь: — Передайте, лично в руки! Только не сиделке, а Людмиле Сергеевне! Из-за медальона было столько крика, вы бы слышали! «Золото украл!» — Он перекосил лицо, точно изобразив агрессивную гримасу Леры. — Ну, сделайте мне одолжение! — Я передам, — пообещала художница. Ключи она положила в карман сумки, медальоном на минуту заинтересовалась. — Он не золотой, — сказала она, внимательно рассмотрев реликвию и оценив клеймо. — Так что Лера напрасно на вас кричала. Это латунь с позолотой. Массовое изделие начала двадцатого века. Художественной ценности никакой. В ломбарде не примут, в антикварных магазинах такое не знают, куда девать. Это может быть дорого только как память о ком-то. Александра нажала крошечный облезлый шпенек на ребре медальона, и створки раскрылись. На нее взглянула маленькая цветная фотография сильно накрашенной, кокетливо причесанной женщины неопределенного возраста. В светлых волосах женщины красовалась тиара со стразами. |