Книга Рыбачка и корморан, страница 41 – Лиора Бараш

Однажды, в особенно сырой ненастный день, Син решил уйти на реку позднее обычного, рассчитывая, что ветер немного уляжется. Засобирался он уже после полудня. Ли-Мин поглядела на него, прощаясь, и странное чувство внезапно нахлынуло на нее. Она хотела было поделиться этим с мужем, но, не желая омрачать ему настроение, передумала. Син взял своего корморана и вместе с другими односельчанами ушел. К тому времени, как они взялись рыбачить, дождь закончился, только ветер по-прежнему дул непредсказуемыми резкими порывами. Всякий раз, как рыбаки начинали работать, ветер вновь усиливался, бешено раскачивая их бамбуковые плоты, – словно бы хотел доказать, за кем будет последнее слово.

Деревенские рыбаки кичились тем, как храбро справляются с суровой непогодой, но Син был иного мнения. Что-то внутри ему подсказывало, что, чем больше они насмехаются над бурей, тем сильнее ее дразнят и тем яростнее она обрушится на них, еще громче завывая и спуская на них злобных ночных созданий, готовых показать свою силу. И как только эти темные твари окажутся на воле, то даже река не сможет защитить рыбаков. Такая ночь – не время для бахвальства. Тут природные стихии выказывают себя в самой полной мере, и, чтобы уцелеть, следует держаться как можно тише и скромнее.

В эту ночь даже корморан отказывался нырять в реку. И все же Син снова и снова швырял его с шеста в воду, отчаянно желая побольше заработать для семьи. Он и припомнить не мог, чтобы когда-то ему приходилось силком заставлять птицу охотиться. Син всегда считал, что его пернатый напарник намного умнее бакланов других рыбаков. Его корморан всегда хорошо чувствовал, куда и в какой момент нырять, и редко возвращался без добычи. Син был уверен, что они разделяют общую увлеченность делом, позволяющую им так слаженно работать.

Однако этой ночью все было по-другому. Чем больше он закидывал корморана в реку, тем дольше тот рыскал под водой и не раз выныривал с пустым клювом. В какой-то момент сильный порыв ветра дернул за веревку, привязанную к лапе баклана, тот метнулся на опасное расстояние, и бечева, витком обмотавшая Сину ноги, впилась ему в лодыжки. В этот момент он остро прочувствовал, насколько причиняет птице боль. И наблюдая, как корморан пробивается сквозь ветер обратно к плоту, Син проникся страданием пернатого товарища. Он рассердился на себя, что доставляет муки своему любимому и верному помощнику. С какой четкостью ему сразу припомнилось собственное детство, когда его заставляли ловить ночами рыбу против воли! Как же глубоко врезались в его душу эти моменты, полные беспомощности и отчаяния. И теперь, признался себе Син, он точно так же поступал со своим ближайшим союзником.

Изо всех сил он боролся с неистовым ветром, который будто запускал в него свои коварные щупальца, мешая дышать, не давая сохранять на плоту равновесие. Словно этого было недостаточно, еще и корморан вовсю строптивился, отказываясь нырять за рыбой по совершенно непонятной причине. Это огорчало Сина. Еще никогда и ни к чему не принуждал он птицу. И все же, даже видя, как баклану трудно, Син игнорировал его сопротивление. Подавляя в себе сострадание и пересиливая голос совести, он продолжал стоять на своем – особенно когда заметил, как один из рыбаков засобирался домой. Он ни за что не будет среди тех, кто первым сдастся перед трудностями и пойдет домой, оставив остальных рыбачить!