Книга Рыбачка и корморан, страница 28 – Лиора Бараш

Син тоже всецело ушел в работу. Долгими часами он рыбачил на реке, почти не видя семьи. Он забирал Сиань после школы, приводил ее домой и снова уходил на реку, уже до глубокого вечера, когда вода и горы вокруг погружались во тьму. В дождливые дни приходилось труднее всего. Син часами стоял на своем бамбуковом плоту под ветром и проливным дождем, снова и снова посылая корморана в воду, хотя птице явно не нравилось ненастье и она предпочла бы переждать, пока утихнет дождь. Даже когда другие рыбаки, товарищи Сина, сдавались непогоде, собирали снасти и расходились по домам, Син знал, что у него такого выбора нет. На его плечах лежал тяжелый груз ответственности. Его обязательства перед Ли-Мин и дочкой не позволяли ему выбрать путь попроще, хоть иногда такое искушение и возникало.

Единственный перерыв в работе у него случался, когда он ждал Сиань после уроков. Увидев отца, девочка мчалась к нему со всех ног, высоко подпрыгивала, обнимала, а затем забиралась ему на закорки, цепляясь за крепкие отцовские плечи, и надевала себе на голову его широкополую шляпу. Ее любовь вливала в Сина новый запас энергии, и он готов был вернуться к своей нескончаемой работе. Иногда Сиань брала его за руку и тянула по дорожке вперед, уговаривая поспешить. Сиань смеялась, глаза у нее оживленно блестели, и всю дорогу она без умолку болтала, рассказывая все то, что узнала за учебный день.

Как же Син ценил эти минуты общения с дочерью! Это была его любимая часть дня. Она пела ему только что выученные песни, рассказывала бесконечные истории, объясняла, как пишет иероглифы столбцами. Иногда Син вообще не понимал, о чем она толкует, но все равно внимательно слушал дочку и радовался ее воодушевлению, которое не иссякало на всем пути домой.

Син, конечно же, огорчался, что, вместо того чтобы побольше времени проводить с Сиань, он должен был возвращаться на реку. И хотя девочка быстро запомнила путь домой и вполне могла бы возвращаться самостоятельно, Син все равно ходил ее встречать, особенно дорожа этим проведенным вместе временем. Собственно, это было единственное время, когда он по-настоящему чувствовал себя отцом.

Ли-Мин тоже позволяла себе часок такого удовольствия, когда Сиань приходила после школы и садилась обедать. Ли-Мин старалась на это время освободиться от работы и любых домашних дел. Вместо того чтобы суетиться по дому, Ли-Мин усаживалась рядом и полностью сосредоточивалась на том, как Сиань отучилась этот день и что нового она узнала в школе. Особенно завораживали ее рассказы девочки про китайское письмо, которое разработали их мудрые предки много, много веков назад.

— Китай, – говорила Сиань матери, – намного больше того города, где у меня школа. И люди в нем говорят на разных китайских наречиях. Но иероглифы везде одинаковые. И потому все могут друг друга понимать.

— Был такой человек по имени Цан Цзе^[5], – стала объяснять однажды девочка. – Это был великий изобретатель, который как-то раз получил очень важное задание от великого императора. Ему поручено было сохранить в документах все то, что происходило тогда в империи. Цан Цзе отправился в небольшое путешествие изучать окрестности – так же, как мы сейчас ходили вдоль горы, – чтобы как следует обдумать, как лучше и точнее сохранить сведения для императора. И вот однажды Цан Цзе, гуляя по горным тропинкам, увидел черепаху. На панцире у нее был рисунок из одинаково повторяющихся линий. И он подумал: наверняка у этого узора есть какой-то смысл!