Книга Рыбачка и корморан, страница 2 – Лиора Бараш

Когда-то Ли-Мин, как и многие в деревне, держала у себя несколько кур – предоставляя им целый закуток в своем доме, обеспечивая их всем необходимым и наслаждаясь изобилием яиц. Когда та или иная курица переставала нестись, женщина готовила из нее сытное наваристое блюдо. Яйца же шли в пищу во всевозможных вариантах, даже порой продавались соседям. Но теперь от той жизни не осталось ничего, кроме одинокой курицы, которую Ли-Мин купила, чтобы обеспечить себя самой необходимой снедью.

И как же резко контрастировала скудность ее жилища с той изумительно богатой панорамой, что перед ним открывалась! Горы, река, рисовые поля, многочисленные тропы, ведущие от их деревни к городу вдалеке, – все это являло собой чудесную гармонию. Для Ли-Мин это было как произведение искусства. Цвета полей и гор и бирюзовая синь неба были в ее глазах идеальным фоном, совершеннейшей декорацией, способной волшебным образом смениться в один момент.

Иногда горы казались приветливыми и манящими, порой делались грозными и даже пышущими яростью – но неизменно проникалась Ли-Мин исходящей от них таинственностью. Пленительное очарование этих склонов и вершин как будто было создано специально для нее, заставляя ее день за днем любоваться ими, преклоняясь перед их великолепием. В них крылась некая особая притягательность, будившая ее воображение, что позволяло Ли-Мин бродить по горным тропам, даже будучи от них вдали. Она хорошо знала все дорожки, тянущиеся вверх от подножья, но никогда не осмеливалась путешествовать по ту сторону гор: так бы она оказалась далеко за пределами своей деревни и реки, да и тропинки эти, как правило, не вели туда, куда ей требовалось бы попасть.

Впрочем, порой Ли-Мин все же откликалась на зов любопытства, в воображении пробираясь по какой-нибудь извилистой тропке к самой вершине. И там, очутившись мысленно на самом верху, она решала, каким пейзажем станет любоваться: долинами, лесами или озерами. Сегодня это могла быть пенящаяся по камням быстрая речка, а завтра – затопленные рисовые поля, посверкивающие влагой на ярком солнце. Бывало, Ли-Мин комбинировала составляющие, рисуя в сознании совершенно бесподобные образы. Но одно при этом оставалось неизменным: все эти живописные виды принадлежали ей одной, и свои пейзажи она создавала так, как желала ее душа.

Рисовые плантации тоже всегда вызывали в женщине восхищение – она любовалась ими день за днем, круглый год. Некоторые из них тянулись длинными террасами, проделанными вдоль пологих склонов гор. Когда поля затопляли водой, они радостно сияли на солнце всеми цветами радуги, но стоило светилу зайти за вершину, эти плантации начинали переливаться изумительными оттенками оранжевого, малинового и фиолетового. И тогда, любуясь богато расцвеченными рисовыми полями, Ли-Мин воображала, будто это пространная роскошная фреска, украшающая ее дом. А иногда, увлекшись грезами, она даже представляла, будто она сама и написала все эти прекрасные пейзажи рисовых террас.

Из-за разницы высот между полями, разбитыми по склону горы, они казались гигантскими ступенями. Фантазии Ли-Мин населяли их громадными драконами. Ей хотелось, чтобы эти создания добрались до самого пика и, вернувшись, поведали ей, как живет мир по другую сторону гор. Окружавшие ее деревню рисовые плантации напоминали ярко-зеленые ворсистые ковры. Или, быть может, широкую накидку, сотканную из чудесных нитей, которые с течением дня меняют цвет от белого к золотому и красному, а потом к серому. Иногда они словно бы светились, отражая палящее солнце. В пасмурные и дождливые дни оттенки делались темнее и насыщенней. А иногда цвета этих полей рождались лишь ее воображением.