Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 83 – Халлгримур Хельгасон

И вот в тот самый бело-зеленый вечер пришла пора. Через некоторое время после обеда Халльдоуру позвали, и женщины сидели у одра умирающей втроем – и вот Сигюрлёйг наконец отошла. Все почувствовали облегчение. Тело, оставшееся лежать, было легким и миниатюрным. Зато душа – весомая и широкая, и она тотчас заполнила собой весь дом. Некоторые утверждали, что окна запотели и тот единственный огонек – свеча на ночном столике – тотчас потух после того, как старая женщина испустила последний вздох – с жалобным шипением и дымом, – который все еще не развеялся, когда Лауси принес гроб. У него уже давно было готово самое красивое его плотницкое изделие – для королевы фьорда, – и тело тотчас положили в гроб и унесли. Но в воздухе так и осталась гнетущая сонная одурь, у Халльдоуры еще много дней болела голова, пока душа мадамы наконец не слилась с душою дома.

Эйрик Х-Б в очередной раз пригласил Геста с собой на обед в Мадамин дом. Наш герой втайне восхищался этим предприимчивым малым, и сидеть рядом с ним было для него радостью. У того всегда был наготове какой-нибудь рассказ. «А я тебе не рассказывал, как я шведскую матрону увел у Буфф-Нильсена?» И все же Гест чуял, что с этим человеком надо, мягко говоря, держать ухо востро.

Безветренным вечером они стояли на крыльце, довольно постанывая от сытости. Эйрик Хрейнн курил сигару. Он попросил нашего героя еще немного побыть с ним – он слышал какие-нибудь новости? Эти вчерашние слухи о селедке, по-видимому, преувеличены. А он уже на лето куда-нибудь подрядился? А то ему работников не хватает. Вчера прибыло одно из двух его судов, второе ожидают завтра, он может дать ему место. Итак, ему предлагают выйти на селедочный промысел!

Гест перебрал в уме всех, кто уже завербовал его на грядущую путину: Кристмюнд, Сёдаль, вероятно, Буус… Ни одному из них он не отказал. Датчанка Бирта обещала переговорить с отцом, и нашему герою, конечно, больше всего хотелось получить место именно у него. И если бы ему предложили, он бы согласился. Но такой возможности не было, так что он принял предложение Эйрика – человека, который ни разу в жизни не снаряжал рыболовное судно и ничегошеньки не знал о промысле и тем более о разделке сельди. Однако он явно быстро соображал, быстро учился. И обладал тремястами пятьюдесятью килограммами самых что ни на есть живых денег.

— Ой, а вы видите вон там женщину? – спросил Эйрик, выпуская в вечернее небо живописную струю дыма.

— Где?

— Вон там, на горе, чуть выше дома этого, как его… хреппоправителя?

Гест заметил ее.

— Не желаете подняться туда и помочь ей?

Женщина, одетая во все черное, в длинных юбках и с шалью на голове, волокла огромный чемодан, судя по всему, очень тяжелый, потому что у нее хватало сил протащить его всего лишь несколько шагов за раз. Гест сорвался с места, его сердцу что-то велело забиться сильнее, у него появились нехорошие подозрения насчет того, кто это может быть. Хреппоправителева белая собачка, с мокрой шерстью, пробежала с лаем за ним вверх по улице, и тут женщина посмотрела в его сторону и тут же отвела взгляд. У ближайшего угла пасторского дома показалась еще одна женщина. Гест замедлил шаг, он знал, кто она, но смотрел не на нее, а на улицу, и так поравнялся с ней.