Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 65 – Халлгримур Хельгасон

Из этих троих двое были исландцы, один прославился своим буйным поведением; он посмотрел на Вигдис глазами оголодавшего по женщинам забулдыги, когда ввалился в прихожую, и Ауртни представил его супруге. Он был усачом – все нипочем, вечно вертелся как уж, и даже усы на его лице шевелились, словно дождевой червь, которого изводит чесотка, а имя у него, вдобавок, было какое-то совершенно непонятное: то его звали Эйрик Хрейнн Бейнтейнссон, а в следующую минуту уже Эйрик Х. Б. Блауфельд, а на бумаге он размашисто нацарапал собственным пером: «Э. Б. Блофельд». И теперь этот вертопрах, больше всего прославившийся тем, что на юге страны приторговывал моторными лодками, изъявил желание сделаться рыбопромышленником и вознамерился соорудить помост и причал за четыре недели – поразительный оптимизм! Пастор проводил его взглядом, когда тот поскакал вниз по дорожке от усадьбы (а ветерок развевал полы его пальто и бумаги). Не многие способны совместить в своей манере ответственность и смелость.

Но это удавалось норвежцам – братьям Эвигерам, здесь ошибки не было. Преподобный Ауртни не мог не восхищаться этими красивыми примерами для подражания. Он давно не встречал таких надежных людей и снова и снова проклинал тот факт, что ему никак не удается сдать им землю в аренду. Просто для них никакого хорошего участка не находилось. Он предложил им часть берега между Коппом и Болванским ручьем – место, которое хотел попридержать для самого себя и хреппа, вероятно, лучший участок на Косе, прямо перед Хреппоправительским домом, но они сказали, что там у фьорда глубина маловата. Они что – ждут, что туда будут заходить большие суда?

Хотя пастор на одну неделю подписал целых три договора аренды, ему удалось не взять в рот ни капли – а обычно подписание сопровождалось пешей прогулкой на Косу с целью «благословить» участок, и заканчивалась эта процедура посиделками в каюте покупателя, окрашенными в коньячные тона. А сейчас пастор решил не прикасаться к хмельному – ради жены: это ее ошибочное обвинение в изменах было для него горьким. Таким горьким, что даже слез не оставалось.

Гест возвращался домой от норвежцев-полубогов, братьев Эвигеров, подпрыгивая, как на пружинах. Они предложили ему за землю десять тысяч крон! Такую сумму когда-то заплатил Сёдаль Хавстейну-хреппоправителю за первое лето на заготовке сельди. Правда, потом выяснилось, что за такие деньги Сёдаль тот участок купил, а не арендовал. Хавстейн дал маху – допустил ошибку начинающего, ему не надо было разрешать продавать куски Сугробнокосских церковных земель. И в дальнейшем пастор Ауртни всегда договаривался с сельдепромышленниками об аренде в начале каждого лета: ведь никто не имел представления, как долго еще продержатся эти сказочные уловы. Впрочем, Сёдаль был честным и согласился переквалифицировать эту огромную сумму в уплаченную вперед аренду за десять летних сезонов, а эта оплошность хреппоправителя, видимо, была необходима, чтоб в отношении норвежцев настал мир. Гесту до сих пор были памятны выражения лиц норвегопротивников, всех этих сердитых мужчин на том давнем собрании на складе Товарищества «Крона», когда они впервые услышали, какова эта сумма. После этого уже никто не возражал. Деньги были суровой правдой жизни. А через год построили школу для детей, роскошную пасторскую усадьбу, Новый причал усовершенствовали и добавили место, куда мог причаливать каботажный пароход. А еще хрепп получил бонусом новую церковь, и скоро здесь будут улицы и телеграф-телефон.