Книга Красный гаолян, страница 180 – Мо Янь

После долгих размышлений дедушка все же решил не идти к бабушке с отцом, хотя в своих холодных снах часто видел бабушкино белоснежное тело и странную наивную улыбку отца. Когда он просыпался, перепачканное лицо было мокрым от горячих слез, а сердце сжималось будто от удара кулаком. Глядя на рассыпанные по всему небу звезды, он с особой силой чувствовал, как сильно тоскует по жене и сыну. Однако в самый решающий момент, уже стоя на знакомой околице и вдыхая родной запах винной барды, разливавшийся в темной ночи, засомневался. Те полторы оплеухи, что отвесила ему бабушка, разделили их словно бессердечная река. Бабушка тогда обзывала его похотливым ослом и хряком. Она бранилась с бешеным выражением лица, уперев руки в бока, сгорбив спину и вытянув шею, а изо рта у нее текла алая кровь… От этого отвратительного образа на душе стало муторно. Дедушка подумал, что прожил столько лет, но никогда еще ни одна женщина его так не распекала, а уж тем более не давала пощечин. Вступив в тайную связь с Лаской, он испытывал в глубине души стыд, но после этой брани и оплеух стыд испарился, и злопамятность заняла место возможной самокритики в его сердце. С осознанием собственной правоты он ушел, забрав с собой Ласку, и перебрался в Сяньцзя в пятнадцати ли от родной деревни. Он приобрел там дом, но вскоре понял, что новая жизнь ему не по вкусу. Узнавая недостатки Ласки, он обнаруживал достоинства бабушки… Сейчас, когда он спасся от неминуемой гибели, ноги сами принесли его сюда. Дедушка вдыхал знакомый запах, и душу его охватила печаль. Ему хотелось, невзирая ни на что, ворваться в наш двор, полный безобразных и прекрасных воспоминаний, и вернуть былое счастье, но дорогу преграждали брань да уродливый образ жены с вытянутой шеей и сгорбленной спиной.

Глубокой ночью дедушка доволок свое изможденное тело до Сяньцзя. Стоя перед купленным два года назад домом, он увидел, как высоко висит на юго-западной стороне неба месяц. Небо было серебристо-серым, а месяц оранжевым, ущербным, однако контур ущербной части четко просматривался. Рядом с месяцем были хаотично рассеяны с десяток одиноких звезд. Над домом и улицей разливался лунный свет и холодный блеск звезд. Перед глазами дедушки возник образ смуглого, крепкого и длинного тела Ласки. Дедушка вспомнил золотистые языки пламени, окружавшие ее тело, и синие искры, что сыпались из глаз. Похотливые мысли заставили позабыть о душевных терзаниях и телесных страданиях, дедушка закинул ногу на стену и запрыгнул во двор.

Дедушка постучал в оконную раму и, обуздав страсть, тихонько позвал:

— Ласка… Ласка…

Внутри кто-то ахнул, потом задрожал со страху, а потом раздались судорожные всхлипывания.

— Ласка, ты что, не слышишь, что это я? Юй Чжаньао!

— Братец! Родненький! Ты меня хоть пугай, да я не испугаюсь. Пусть ты даже духом стал, все равно хочу тебя увидеть! Я знаю, что ты обратился в духа, но рада, что и в таком обличье пришел повидаться… Значит, все-таки скучал… Входи!

— Ласка, я не дух! Я живой! Я живой и сбежал! – Он кулаком постучал по окну. – Вот послушай, разве духи умеют стучать в окна?

Ласка в доме громко разрыдалась.

— Не плачь, а то люди услышат.

Дедушка подошел к двери и еще не успел переступить порог, как обнаженная Ласка, словно гигантская щука, прыгнула ему на грудь.