Книга Смерть пахнет сандалом, страница 98 – Мо Янь

— Вот счастье-то, вот счастье, – пробормотал седобородый старик. – Мудрейшая Будда, мудрейшая!

Покачав головой, Эръе вздохнул:

— Каждый платит за свой чай сам.

— Ну так путь дороги изменят или нет? – рассердился У. – Или все усилия с нашей стороны, со стороны народа, были напрасны?

— Вашими народными усилиями кто-то наверху давно уже подтерся! – вспыхнул Эръе. – Кем ты себя считаешь? Достопочтенная Будда сама сказала, мол, Хуанхэ, что длиной на целых десять тысяч л и, может сменить русло, а вот дорога Цзяочжоу – Цзинань свой путь не изменит!

Пыл народа угас, в чайной стали раздаваться вздохи. Сюцай Цюй, человек со следами лишая на лице, сказал:

— Раз прибыл чрезвычайный посланник немецкого императора, приумножатся денежные компенсации за разрушенные на нашей земле могилы?

— Слова брата Цюя ближе к истине, – живо откликнулся Эръе. – Встрече посланника со Старой Буддой предшествовала большая церемония с тремя коленопреклонениями и девятикратным челобитьем. Затем была представлена расходная книга. Эта книга сделана из первосортной ягнячьей кожи, десять тысяч лет пройдет, а ничего с ней не станется. По словам чрезвычайного посланника, император заявил, что народ нашего родного края ни в коем случае не должен оказаться внакладе. За каждый му земли выплачивается сто лянов серебра, за каждую порушенную могилу – двести лянов. Первое серебро давно погружено на пароходы и отправлено!

Народ на миг застыл, а потом стал возмущаться.

— Мать его, заберут мой один му с чем-то земли, а возместят всего восемь лянов серебра.

— А у меня разрушат две могилы предков, и тоже – всего двенадцать лянов!

— А серебро-то? Серебро где?

— Чего шумите? Чего шумите? – постучал по столу недовольный Эръе. – Пусть от вашего возмущения хоть Небо рухнет, все равно все без толку! Вот что я вам скажу: пользуясь своими связями, серебро удержали у себя предатели-переводчики вместе с изменниками-торгашами!

— Верно! Верно! – подхватил барич У. – Знаете Сяоцю, продавца жареных полосок из теста из деревни Цяньтунь? Так этот малый устроился на три месяца работать на побегушках у переводчика немецких инженеров-железнодорожников, каждый вечер наведывался в игорный притон, однажды подобрал валявшийся на полу мексиканский доллар и так наподбирал полмешка! Да, стоит лишь прилипнуть к железной дороге поближе, какой бы ты ни был паршивец, все равно сколотишь состояние! Что бы ни говорили, один свисток паровоза – десять тысяч лянов золотом!

— Эръе, – чрезвычайно осторожно спросил сюцай Цюй, – а Старая Будда об этом знает?

— Ты у меня спрашиваешь? – рассвирепел Эръе. – А мне у кого спросить?

Окружающие невольно невесело рассмеялись. Потом понурили головы, и стали прихлебывать чай.

На мгновение наступило гробовое молчание. Эръе воровски выглянул на улицу, опасаясь, не подслушал ли их кто, и, понизив голос, сказал:

— Есть еще дело пострашнее, хотите послушать?

Все молча впились глазами в рот Эръе и ждали.

Эръе огляделся и таинственно заговорил:

— Один близкий друг нашей семьи, господин Ван Юйтин, который служит письмоводителем в управе Цзяочжоу, в последнее время участвовал в рассмотрении нескольких десятков необычных дел: множество мужчин, протрезвев, обнаруживали, что их косы срезаны под самый корень!