Книга Смерть пахнет сандалом, страница 256 – Мо Янь

— Первую порцию нужно заварить через час после приема женьшеневого отвара.

Я махнул рукой врачевателям, предлагая им сойти с помоста, они, словно сбросив с души камень, согнувшись и опустив головы, не разбирая дороги, пошли прочь.

Указывая на кружащихся вокруг мух, я сказал бумажному мастеру Чэню и искусному портному Чжан Мацзы:

— Вы, должно быть, понимаете, что нужно делать.

К полудню, когда солнце пекло вовсю, оба мастера уже установили клетку с крышей из циновок наверху, стенами из циновок с трех сторон и марлевой занавеской впереди. Такой навес полностью закрыл тело Сунь Бина. Он не только закрывал умирающего от жаркого солнца, но и закрывал путь к его телу надоедливым мухам. Чтобы Сунь Бину не было слишком жарко, Чжао Сяоцзя накрыл циновки большим куском мокрой ткани. Чтобы уменьшить привлекающий мух смрад, несколько стражников принесли воды и отмыли помост от грязи. Мэйнян с помощью Чжао Цзя напоила Сунь Бина женьшеневым отваром, а через час он напоил его лекарством Су Чжунхэ. Я заметил, что Сунь Бин жадно пил, когда его поили женьшеневым отваром, значит, собирался еще пожить. Если бы он собрался умереть, то не раскрывал бы рот.

После длительного лечения состояние Сунь Бина явно улучшилось. Через марлю его лица я не видел, но слышал, что его дыхание стало более ровным. Идущее от его тела зловоние уже было не таким ужасным, как утром. Изнеможденный, я спустился с помоста, в душе моей царила невыразимая скорбь. Успокаиваться было рано. Его превосходительство Юань поручил мне присматривать за Сунь Бином, чтобы тот не умер, а теперь и сам смертник не собирался умирать, да ему не давали умереть и Чжао Цзя с сыном, и Мэйнян. Под воздействием женьшеневого отвара в теле Сунь Бина проявилась жизненная сила, от упадка сил он умереть уже точно не мог, так что пусть так пока и живет. Удача вроде бы была на моей стороне, так что и я тоже отбросил мысли о собственной грядущей смерти.

Набравшись смелости, я вышел с плаца «Всеобщей добродетели» на главную улицу, которая казалась немного незнакомой, и зашел в небольшой ресторанчик. Подбежал внимательный половой, на бегу он обернулся и крикнул:

— Важный гость прибыл…

Польщенный неожиданной честью, ко мне шариком подкатился заправлявший забегаловкой хозяин с улыбкой от уха до уха на сияющем лице. Я опустил голову, взглянул на свою чиновничью форму и понял, что скрыть, кто я такой, мне никак не удастся. Да и будь я и не при форме, кто в уездном городе Гаоми меня не знает? Каждый год в начале марта, в день пробуждения насекомых после зимней спячки, я езжу за город и сам берусь за соху, чтобы поощрить развитие земледелия в наших местах. Каждый год на Праздник Чистого света отправляюсь я за городские стены сажать персиковые и шелковичные деревья. Пятнадцатого числа каждого месяца я за установленным перед местной гимназией столом даю моральные наставления, читаю народу нравоучения, проповедую верность государю, человеколюбие и чувство долга. Я – хороший чиновник, люблю свой народ. Если сложу с себя полномочия и уйду в отставку, то наверняка получу на память очередной почетный зонт с вышитыми на нем именами дарителей…

— Большой начальник удостоил своим посещением наше скромное заведение… – Хозяин говорил с трудом, мучительно подбирая слова. – Чего изволите отведать?