Онлайн книга «Смерть пахнет сандалом»
|
3 Я привязал белого петуха к столбу под навесом. Птица глянула на меня искоса сверкающими зоркими глазками. Я дал задание сыну: — Сяоцзя, возьми чистой воды из чана и замеси немного теста. Тот, как и петух, посмотрел на меня искоса: — А зачем? — Просто сделай, не надо болтать лишнего. Пока сын месил тесто, я огляделся: перед навесом все было открыто, за ним – закрыто, от помоста до него было довольно далеко. Прекрасно, это как раз то, что мне и было нужно. Пол был устлан неплохо, на мягкой пшеничной соломе лежали золотистые тростниковые циновки. От свежей соломы и новых циновок исходил приятный аромат. Мое сандаловое кресло было поставлено посередине навеса, уже ждало, когда я в него сяду. Подошел я к большому котлу, опустил в него сандаловые колышки в форме мечей, и из котла сразу поднялся аромат сандала. Стоит положить сандал в масло, он погружается на дно, и на поверхности торчит лишь квадратное охвостье. Говорят, варить его нужно три дня и три ночи, но сейчас на это нет времени. Поварим один день и одну ночь – все равно сгодится. На самом деле эти гладкие сандаловые колышки и без варки в масле не впитывают кровь. Тебе тоже повезло, свояк, что такое орудие казни используется. Я уселся в кресло и стал смотреть, как клонится к западу красный шар солнца, как опускаются сумерки. В вечерней мгле воздвигнутый на толстых бревнах красной сосны помост казался мрачным и внушал страх, как застывший лик великого небожителя. Уездный начальник и впрямь потрудился на славу. Помост внушительный, окружен дымкой, на него спускаются облака. Что ж, уездный Цянь, тебе дорога в министерство общественных работ обеспечена, ты горы свернешь, управляя большими стройками, нечего зарывать свои таланты в крошечном уезде Гаоми. А ты, свояк Сунь Бин, тоже, считай, в нашем северо-восточном крае персона немалого масштаба. Хоть я тебя не очень жалую, но понимаю, что ты – личность незаурядная, если тебя не уничтожить, то обязательно придумаешь себе новую затею, и тогда нам никто из живых и никто из бессмертных уже не помогут. Лишь такая сандаловая казнь, лишь такой помост подходят тебе. Эх, Сунь Бин, повезло тебе в прошлой жизни, заявил о себе ты громко, вот и попал ты ко мне в руки, вот и пришло тебе время прославиться на многие годы, оставить навеки славу о себе! — Отец, – с восторгом возгласил у меня за спиной сын, держа кусок теста величиной с шлифовальный круг, – тесто готово. Вот негодник, весь мешок муки замешал. Ну и ладно, завтра нам предстоит действительно тяжелый труд, животы пустые нам ни к чему. Я отщипнул кусок теста, вытянул в полоску и бросил в кипящий котел с кунжутным маслом. Тесто сразу завертелось там, как угорь на последнем издыхании. Сын радостно запрыгал, хлопая в ладоши: — Хворост! Хворост! Мы с сыном стали одна за другой бросать полоски теста в котел. Они сначала уходили на дно, но быстро всплывали и начинали крутиться вокруг сандаловых колышков. Я жарил тесто в масле, чтобы колышки немного пропитались полезными свойствами мучного. Я знал, что колышки пройдут через задний проход Сунь Бина, потом пронзят все его тело. После купаний с кусочками теста колышки даже еще немного подпитают Сунь Бина. Вокруг разнесся аромат хвороста, и скоро кушанье было готово. Я принялся вынимать полоски теста щипцами с длинными ручками. |