Онлайн книга «Смерть пахнет сандалом»
Громкое пение ребенка повеселило уездного, но умиление тут же сменилось проникающим до мозга костей унынием. Цянь Дин вспомнил про немецкие войска на строевых занятиях на плацу Академии Всеобщей добродетели и при взгляде на то, до чего довел Сунь Бин невежественных жителей Масана своими темными делишками, у сановника в сердце зародилось еще более обостренное чувство ответственности, столь необходимое для спасения народа в момент наивысшей угрозы. В душе звонко и клятвенно прозвучало: супруга сказала правильно, при смертельной опасности для страны или для народа я не могу искать смерти, в такое время пытаются покончить с собой только бесстыжие трусы; благородный муж, родившийся в беспокойное время, должен в подражание Цзэн Гофаню не останавливаться ни перед чем, чтобы предотвратить катастрофу и помочь народу в беде. Эх, Сунь Бин, подлец ты этакий, из-за личной вражды хочешь повести тысячи жителей Масана на тяжкие испытания. Мне, хочешь не хочешь, придется поставить тебя на место. Перед паланкином на гнедой лошади ехал, опустив голову, Сунь Бин и показывал дорогу носильщикам. Волосы на передних ногах его лошади были стерты сбруей, и наружу проглядывала зеленоватая кожа. К тощему костлявому крупу кое-где пристал жидкий желтоватый навоз. Уездный с одного взгляда понял, что эту клячу когда-то запрягали в крестьянскую повозку, а теперь она, бедная, ходила под командующим Юэ! Перед лошадью бежал вприпрыжку молодой парень с лицом, измазанным красным, с гладкой дубинкой в руке, похожей на ручку от мотыги. Позади следовал еще один с виду поосновательнее, с лицом, измазанным черным, тоже с гладкой дубинкой в руке, похожей на ручку от мотыги. Уездный догадался, что эти двое изображали еще двух персонажей из сказаний о Юэ Фэе: перед лошадью – Чжан Бао, другой, за ней – Ван Хэн. Сунь Бин восседал прямо, в одной руке – поводья, другой, рисуясь, самопровозглашенный командующий поднимал над собой жужубовую дубинку. Такая манера ездить верхом, должно быть, подходит, когда под тобой быстроногий скакун, и ты стоишь на пограничной заставе при леденящем свете луны или оказался в чистом поле. Но, к сожалению, думал уездный, скакуна под Сунь Бином не было. Восседал он на самой обыкновенной старой кляче, которую то и дело пробирал понос, а ехал «командир» по узкой улочке, где ветер взметал пыль, где курицы искали в грязи корм и где тощие собаки гоняли друг друга. Следуя за Сунь Бином и его охранниками, носильщики вышли на излучину пересохшей речки в самом центре городка. Глазам уездного предстали несколько сот мужчин в красных повязках и поясах. Они спокойно сидели на ровном ложе русла, как глиняные изваяния. На подмостках перед мужчинами, сооруженных из кучи кирпичей, несколько человек в пестрой одежде во всю глотку медленно и печально распевали арию из оперы маоцян, слова которой уездный, прошедший по обоим спискам цзиньши, наполовину не понимал:
|