Книга Смерть пахнет сандалом, страница 147 – Мо Янь

— Шалавы вы эдакие!

Выскочившие из-за спины Юань Шикая телохранители стащили его с коня. К нему кинулись и поднявшиеся с колен офицеры, которые все как один впились в его тело.

Юань Шикай же не выказал никакой паники, лишь легонько пнул пару раз сапогом прижатое к земле его дюжими телохранителями лицо бывшего подчиненного и, покачав головой, молвил:

— Ах, какая жалость, какая жалость!

— Ваше превосходительство Юань, ты верно говорил, – воскликнул он с болью в голосе, – пистолет никакая не мать!

Юань Шикай лишь усмехнулся:

— Как, впрочем, и не женщина.

На другой день после кровавого инцидента в Масане Цянь Дин сидел в своем кабинете и собственноручно набрасывал текст телеграммы, которую хотел отправить главе округа Лайчжоу Цао Гую, начальнику области Цайин Тань Жуну и генерал-губернатору провинции Шаньдун Юань Шикаю с сообщением о чудовищном преступлении, учиненном немцами в Гаоми. Накануне вечером Цянь лично осмотрел место происшествия, и трагические картины произошедшего теперь одна за другой мелькали перед его глазами. В ушах попеременно звучали неумолимый плач и брань народа. Начальник уезда кипел гневом, кисть его летала, как ветер, в каждой черте на бумаге отражалась его глубокая печаль.

Крадучись вошел старый советник по судебным делам и вручил ему телеграмму. Послание Юань Шикай передал правительству Лайчжоу. Теперь оно настигло и уезд Гаоми. Генерал-губернатор по-прежнему торопил власти уезда Гаоми со скорейшей поимкой Сунь Бина и передачей его в руки правосудия. Кроме того, уезду Гаоми предлагалось изыскать пять тысяч лянов серебра для возмещения убытков немцам. В телеграмме также высказывалось требование подготовить щедрые подарки, доставить их в больницу, устроенную христианами в Циндао, и навестить получившего ранение головы инженера, чтобы умиротворить немцев и замять это дело. И так далее в том же духе.

Дочитав телеграмму, Цянь Дин хлопнул по столу и вскочил. С губ его слетело ругательство:

— Сволота! – Относилось ли это к его превосходительству Юаню или к немцам, оставалось неясно. Он заметил, как трясется козлиная бородка советника и как мелькают дьявольские огоньки у того в глазках. Начальник уезда терпеть не мог советника, но вынужден был полагаться на него. Отменный крючкотвор, дальновидный и расчетливый, тот прекрасно разбирался во всех хитросплетениях государственной службы, а заодно приходился двоюродным братом советнику по судебным делам в управе правителя района. Уездному приходилось заботиться о том, чтобы бумаги, исходившие от уезда, не оставляли без внимания в управе района, поэтому без этого старика ему было никак не обойтись. – Советник, распорядись, чтобы седлали коней!

— Осмелюсь спросить начальника, куда седлать коней?

— В Лайчжоу поеду.

— Не ведаю, зачем начальник отправляется туда.

— Хочу встретиться с сановником Цао, чтобы добиваться справедливости для народа Гаоми!

Советник бесцеремонно взял только что написанный начальником текст телеграммы, пробежал его глазами и осведомился:

— Правильно понимаю, что именно эту телеграмму надо послать его превосходительству генерал-губернатору?

— Совершенно верно, прошу вас только доработать текст.

— Ваше превосходительство, я, недостойный, последнее время глохну и слепну, голова уже не такая светлая. Если служить дальше, боюсь, не справлюсь с делами вашего превосходительства. Прошу вас, смилуйтесь, отпустите вашего покорного слугу в родные места на покой. – Советник неловко улыбнулся, достал из рукава наспех написанное письмо и положил на стол: – Это прошение об отставке.