Книга Смерть пахнет сандалом, страница 116 – Мо Янь

— Построиться по отрядам и взводам перед алтарем на принесение жертвы духам!

Бойцы какое-то время беспорядочно толкались и еле-еле построились. Все стояли в красных повязках и поясах. Кто-то – с копьями, кто-то – с тесаками, кто-то – с плетенками. У потомков искусных воинов по домам оставалось от предков только такое оружие. Но гораздо больше было таких людей, кто пришел с обычными крестьянскими орудиями: железными мотыгами, деревянными вилами, двойными крюками да граблями для навоза. Зато людей было много, в общей сложности семьсот-восемьсот человек – вполне себе войско. Командующий Юэ был взволнован, он прекрасно понимал, что сталь закаляется в огне, а скопление мужей становится войском, лишь приняв боевое крещение. То, что за десять дней из толпы крестьян получилось такое сборище, уже само по себе было чудом. В переброске войск, рассылке офицеров, боевых позициях и построении рядов предполагаемый командующий Юэ ничего не смыслил и во всем полагался на Чжу Бацзе, который втихую давал ему указания. Братец-хряк успел отслужить в поселке Сяочжань недалеко от Тяньцзиня^[95], прошел подготовку по новому уставу и даже видел руководившего обучением знаменитого Юань Шикая, его превосходительство Юаня. Командующий Юэ отдал приказ:

— На алтарь! Принести жертву знаменам!

Так называемый «алтарь» составляла курильница, поставленная на столик восьми бессмертных. За столиком в землю были воткнуты два флага, один – белый, другой – красный, с древками из свежесрезанных ивовых веток, с которых даже не сняли бирюзовую кору. Красный – флаг алтаря, на полотнище белыми нитками были вышиты семь звезд Большого ковша. Белый – флаг главнокомандующего, на нем красными нитками был вышит огромный иероглиф, обозначавший фамилию полководца. Вышивка была выполнена двумя барышнями со светлыми головами и искусными руками из семьи портного Ду. Замужние женщины такую работу делать не могут. У тех, кто замужем, руки уже нечисты. Дозволишь им вышивку – колдовство не сработает.

Когда началось жертвоприношение, при полном безветрии вдруг заморосил дождь. Оба флага тяжело обвисли, полотнища совсем не развевались. Мелкий сбой, но что поделаешь? При этом на фоне сумрака и мелкой мороси красные повязки на головах бойцов смотрелись особенно ярко. От этого бьющего в глаза влажного красного цвета командующий Юэ испытывал особый душевный подъем.

Еще больше горячности добавлял мероприятию своим медным гонгом Сыси. Этот паренек превзошел даже малыша Айху из романа «Семеро храбрых, пятеро справедливых». За эти дни Сыси и гонг исколотил до вмятин, и руки об него отбил, пришлось перевязать их белыми тряпицами. Под напряженный бой люди собирались с духом, понемногу крепло чувство собственного величия и торжественности момента. Сунь Укун и Чжу Бацзе притащили овцу со связанными ногами и водрузили ее на столик. Овца оказалась непокладистой, все время поднимала шею и вертела головой, вращала белесыми глазами и жалобно блеяла. Сердце сжималось от ее криков, всем было немного жалко животное. Но жалость жалостью, а жертву нужно было совершить. Перед боем с немецкими дьяволами заклание овцы было благоприятным знаком. Сунь Укун прижал голову овцы, оттянув ей шею, а Чжу Бацзе взял резак для соломы, поплевал на руки, ухватился за ручку, отошел на пару шагов, занес резак и одним движением отсек овце голову. Сунь Укун поднял башку и показал всем присутствовавшим. Из тела овцы хлестала кровь.