Онлайн книга «Смерть пахнет сандалом»
|
— Возвращайся в дом, отдохни, ничего, все в порядке, они пристают к женщинам из порядочных семей, и если кому и нужно рубить головы, то только им! Сам он понимал, что его спокойствие напускное, потому что тряпка у него в руке непроизвольно дрожала. Отослав жену на задний дворик, он уселся в торговом зале, хлопнул по столу и затянул во всю глотку очередную арию из маоцян:
Допев арию, он будто открыл дамбу на реке, из него сразу хлынули накопленные за полжизни тексты песен. Чем больше он пел, тем мужественнее, тем равнодушнее относился к своему горю. Полоски горячих слез пролегли по пятнистому голому подбородку. В тот день все жители Масана молча слушали его пение. За пением прошел долгий день, к вечеру кроваво-красный диск солнца озарил ивовую рощу на дамбе. В пышной верхушке одной из ив расчирикалась стайка воробьев, словно намекая ему на что-то. Он закрыл двери чайной и с жужубовой палкой в руках уселся перед окном в ожидании. Пробил дырку в бумаге окна и стал наблюдать за происходящим на улице. Шитоу принес ему миску риса. Сунь Бин положил немного еды в рот, но в горле сразу встал комок. Он закашлялся, и рисинки железными опилками вылетели у него через нос. — Парнишка, – обратился он к Шитоу, – у хозяина беда приключилась, немцы рано или поздно придут мстить, так что пока их нет, убирался бы ты скоренько подобру-поздорову! — Хозяин, я не уйду, буду драться вместе с вами! – Шитоу достал из-за пазухи рогатку. – Из рогатки бью особенно точно! Сунь Бин не стал больше уговаривать Шитоу. Горло настолько охрипло, что ничего было не выговорить. Грудь страшно болела, голос сел, как в то время, когда он учился выступать на сцене. Руки и ноги еще дрожали, в душе еще звучали вычурные тексты арий. Когда над верхушками ив повис серп новой луны, он услышал цокот копыт с запада, где улица была вымощена булыжником. Сунь Бин резко вскочил, сжав разгоряченной рукой палку, и приготовился дать отпор гостям. Под неярким светом месяца к нему приближался, покачиваясь, большой черный мул. На муле сидел человек в черном, его лицо было закрыто черной повязкой, и лица было не видно. Перед воротами человек скользнул с седла и постучался. Сжимая в руках палку и задержав дыхание, Сунь Бин притаился за воротами. Стук был негромкий, но частый. — Кто? – хрипло спросил он. — Я! Он тут же узнал голос дочери и торопливо открыл ворота. Одетая в черное Мэйнян проскользнула вовнутрь и сразу сказала: — Отец, ничего не говори, быстро беги! — Почему это я должен бежать? – вспыхнул он. – Они сами первыми стали приставать к женщинам из приличных семей… Дочь перебила его: — Отец, ты навлек на себя большую беду, немцы уже отбили телеграммы в Пекин и Цзинань, Юань Шикай прислал ответ с приказом начальнику Цяню арестовать тебя хоть ночью. Отряд конных стражников уже недалеко отсюда! — Но ведь есть высшая справедливость… Он хотел еще попрепираться, но дочь вышла из себя: — Дело не терпит промедления! Огонь уже опаляет тебе брови. А ты пустые разговоры ведешь! Хочешь остаться в живых – беги и скрывайся, не хочешь – жди, когда они явятся! |