Книга Тринадцатый шаг, страница 93 – Мо Янь

Тяжелая бесформенная ноша ложится на плечи Чжан Чицю, еще чаще заходятся дугами губы.

— К чему нудеть, – заявляет уже обзаведшийся зелеными усиками над губой Дацю, – мы есть хотим.

Косметолог отыскала блюдо цзиндэчжэньского обжига^[82] – сувенир, который дарили педагогам средней школы № 8 по случаю первого Дня учителя, посреди блюда нарисована тощая, кожа да кости, черная лошадка, утверждают, что блюдо это надо вешать на стенку, чтобы было чем любоваться, а не то, что с ним делает косметолог. Стерла косметолог полотенчиком с блюда пыль, положила на него кусок мяса из тарелки с тушеной докрасна говядиной, выкрутила и уложила еще две ножки и крылышко от курицы – В глазах ее двух сыновей искрится тусклый зеленый свет, словно они готовы вцепиться во все съестное на тарелке.

Говорит она:

— Отнеси это Ту Сяоин, Фан Луну и Фан Ху.

Мы с Чжан Чицю обмениваемся растерянными взглядами, кому это она приказывает?

Ее взгляд задерживается на мне, разумеется, она хочет, чтобы это сделал я. И я – на поверхности Чжан Чицю, а на поверку Фан Фугуй – принимаю блюдо.

Плач Ту Сяоин зовет тебя, беспрерывно продолжающийся плач часто наталкивает человека на мысль, что в нем есть фальшь, и все же плач по-прежнему притягивает тебя. Когда ты подходишь к двери, до тебя доносится плотно прилипающий к ушам сердечный приказ: – Хорошенько утешь ее. – Возбуждает меня в высшей степени соблазнительный аромат, несущийся у нее изо рта. – Можешь переночевать, ревновать не буду. – В ее устах звучит явная фамильярность любовницы, неужели с того только, что она крутила передо мной голым задом? – Лучший способ успокоить овдовевшую женщину – обнять ее, целовать ее, забраться с ней в постель и любовью с ней заняться! – Пугает меня то, с какой непосредственностью она рассуждает о половой любви, но еще больше меня трогает, что она всем сердцем и умом желает мне лучшего, дивный аромат ее волос еще более неопровержимо провозглашает: ты ничего не потеряешь, а обретешь многое. – Конечно, это твое дело, но поделюсь с тобой одним приемом: если она не покорится, то вставай на колени!

Он с парой куриных ножек, куриным крылышком и небольшой порцией говядины покидает дом косметолога, один поворот – и вот он уже в дверях блюдущей верность памяти мужа Ту Сяоин. Под гнетом красивых многоэтажек вблизи и вдали облупленный одноэтажный домик выглядит тем более убогим, блестят в отдалении огни, струится во мраке речная вода, прорезает теплую глубокую ночь рев хищников. Стоящая перед тобой входная дверь представляет собой сложенные из бывших гробовых досок две створки, на двери озорная детская рука цветными мелками намарала глубокомысленные в своей таинственности каракули. Кому под силу точно сказать, что ты чувствуешь в этот момент?

Это же произошло глубокой ночью три-пять дней назад? Я бежал из похоронного бюро, натолкнулся в красивой тополиной роще у берега реки на предающихся любви юную особу и молодого парня; потом провалился в яму и весь с головы до пят измазался в извести. В тот вечер эти две створки стояли полуотворенными, хорошо было бы, если бы и сейчас они стояли полуотворенными, вдоволь вкусил я горечь от стука в дверь… А дверь закрыта, и озорная детская рука цветными мелками намарала на ней глубокомысленные в своей таинственности каракули.