Книга Тринадцатый шаг, страница 181 – Мо Янь

— Эй! Эй! Почтальон! Почтальон, тебе лучше? – Рядом с ухом учителя физики звучит ласковый голос.

Кто это здесь почтальон? Это он смущенно думает.

Палец, да, это точно палец, ложится ко мне на нос, размышляет учитель физики. Палец тот давит, прижимает кончик носа, точно телеграфистка нажимает на кнопку, чтобы отбить телеграмму. В мозг ему проникает сигналом кап-кап-кап. Ты слышишь, как снова зовет тот же голос:

— Почтальон, ты это, просыпайся, мы дадим тебе вкусненького!

Он прилежно открывает глаза, а перед глазами витает многоцветная дымка, он привычно рыщет у головы.

— Батя, он очнулся, глаза открыл! – откликается пышным цветом крутящийся подсолнух. – Почтальон, а что ты щупаешь?

— Очки, мои очки… – говорит учитель физики.

— Ой, а без очков ты слепой, что ли?

Очки втискиваются тебе на лицо. Твой левый глаз признает в девушке действительное сходство с пушистым подсолнухом, твой правый глаз отмечает ее багряное круглое личико, всклокоченные ресницы, переливающийся в глазах блеск золотых слитков.

Учитель физики пришел в себя, поворачивается на бок, желая сесть, а девушка тянет руки и помогает тебе. Ты видишь в ее простодушно красивом ротике два ряда мелких аккуратных зубов, короткие, как у мальчика, всклокоченные ресницы, брови цвета вороньего крыла придают ее лицу трогательное заспанное выражение. Твое прошедшее очищение бурей, вихрем и дождем обоняние еще тоньше выхватывает из ее дыхания густой привкус меда. Говорит она:

— Не двигайся, лежи, я папу позову. Батя, почтальон проснулся, иди сюда!

Ты видишь, как из другого конца комнаты неторопливо мерной поступью подходит человек с поразительно острым взглядом, по которому тяжело судить о его точном возрасте.

Пользуясь тем промежутком во времени, пока он идет к тебе, но еще не дошел до тебя, ты осматриваешься и понимаешь, что лежишь на длинной и просторной подстилке. Подстилка устлана плотной мягкой золотисто-желтой пшеничной соломой, которая распространяет мощный запах солнца и горький запах подгоревших зерен. Это теплая большая комната, длиной метров двадцать, шириной метров семь, без внутренних перегородок – похоже, это помещение раньше служило амбаром. С поперечной балки из ели свисает походный фонарь, испускаемый им золотистый свет в высшей степени ласковый. На прогоне сплетена белая паутина, два паучка при свете фонаря ведут игру в «ты поднимаешься, я опускаюсь» или «ты опускаешься, я поднимаюсь». У стены недалеко от подстилки высится кухонный очаг, бульк-булькает что-то в котелке, из щелей между котелком и крышкой пробивается струйка за струйкой мощный пар, запах от него необычайно аппетитный. Внутри печи наколотые дрова, рокот-рокочут языки пламени. По той стороне комнаты тоже висит походный фонарь, с еще одной толстой поперечной балки из ели свисает пять толстых железных крюков. Стены запятнаны кровью. На полу лежит желтый вол со связанными ногами. Рога у него гнутые, глаза синие-пресиние, частыми вдох-выдохами дышит он. На куче трав у очага лежит большая собака черной масти. У пса под глазами две очень симметричные золотисто-желтые отметины. От пламени в печи собачья шерсть отливает роскошным глянцем первоклассного шелка. Ровно уложена на передних лапах собачья голова, песьи глаза прищурены, но все же излучают зачарованное сияние, которое и восхищает, и пугает. Между желтым волом и черным псом – плетеная корзина, бока у корзины очень низкие, корзина черная от частых смачиваний кровью, в корзине хаотично лежат следующие предметы: острый нож в форме бычьего уха, солидный тесак с черной ручкой и белым лезвием, резак в форме листа подсолнуха, длинный нож в форме листа ивы. Металлическая палка, большой металлический молот, несколько сырых темных пеньковых веревок.