Онлайн книга «Тринадцатый шаг»
|
Женщина и скинула траурное платье, облачилась в красные шелка, воткнула в волосы красные цветы и предавалась необузданному веселью с послушником всю ночь напролет. На третью ночь покончили с очередной интимной близостью, похожей на близкую связь рыбы и воды, и вдруг послушник схватился обеими руками за голову, начал кричать, что она у него раскалывается. Женщина так растерялась, что даже не знала, как лучше поступить. Послушник крикнул: — Старая болезнь дала о себе знать ничтожному монаху, как бы я прямо тут не издох. У женщины заструились слезы и обвисли щеки, спросила она: — Неужто никакого излечения нет? Послушник ответил: — Если дать ничтожному монаху скушать миску мозгов живого человека, то можно будет его спасти. Женщина запричитала: — Но где же отыскать мозги живого человека? Послушник ответил: — Сойдут и мозги недавно почившего! Женщина мгновенно нашлась и, указывая на гроб, спросила: — А мозги этого покойного пойдут? Послушник сказал: — Сгодятся на снадобье! Женщина быстро отыскала топорик, раскола крышку гроба, стащила шапку с Постигшего Дао, прицелилась ко лбу и как вдарит по нему! Послышался холодный смешок, и мертвец тут же выпрыгнул из гроба. Две эти истории змейками теснятся и носятся в промежутках между мыслями Ту Сяоин, и от них неспокойно у нее на душе, от них она ни сидеть, ни лежать не может. Кончина мужа – испытание для женщины. Если бы объявился тут послушник, то смогла бы я воспротивиться соблазну? Определенно смогла бы, определенно смогла бы. Ту Сяоин кажется высшим безрассудством то, что так скручивают ее эти две банальные, даже мещанские истории, где каждое слово сочится отравой феодальных пережитков. Ну никоим образом не может просто так с Небес свалиться послушник с выразительными бровями и ясными глазами! И тем более нет могилы, у которой я могла быть стоять и взмахами веера осушать землю! Я же – ученица факультета русского языка престижного педвуза! Когда-то состояла в Коммунистическом союзе молодежи Китая, была ответственной за пропагандистскую работу! И даже при таких незаурядных свершениях все же не остановить «послушника» и «махания веером», мотают истории головками и виляют хвостиками, будто в воде носятся. Она уже бросила попытки отделаться от них и как-то обуздать их, давая тому мелкому развратнику с отливающей зеленцой кожей на голове и той белой на публике, но красной на поверку шлюшке по собственному разумению дополнять, налетать на цепочки ее мыслей и на зазоры между ними. И так ежеминутно продолжается вот уже десять с лишним дней. В упоминавшийся ранее момент, когда Фан Ху нацепила на два мясистых персика красный лифчик, у тебя в голове плавал образ той обмахивающей могилу веером женщины. Позавчера, ох, позавчера, появился с блюдом (а на блюде лежали трупик курочки и трупик коровки) в ваших дверях тот лишившийся волос мужчина, и, естественно, у него была обритая до зеленцы голова того самого послушника! Вряд ли случайны эти две повторяющиеся как музыкальные мотивы истории? Судьбоносно нависла угроза разврата! А сейчас бурлит прибоем треклятый запах, и аромат и от головы, и от подушки – прибой на прибое. Из какой такой материи возник такой запах? Почему герои в этой книге так восприимчивы к запахам и так равнодушны до онемения к логике языка? Возлагаем мы вину за все эти докучливые повествования на запачканную пылью от мелков голову сказителя. |