Книга Чесночные баллады, страница 91 – Мо Янь

— Мальчик мой, смотри, повсюду здесь у нас побеги чеснока, похожи они на ядовитых змеек, скрутившихся в один клубок, едят они мясо, пьют кровь, высасывают мозги из головы. Мальчик мой, осмелишься выйти к ним?

Ножки и ручки мальчика прижались к тельцу, а глазки точно застлало инеем.

— Мальчик мой, матушка твоя когда-то была такая же, как ты, поскорее хотелось ей наружу, мир повидать, но вот она пришла в этот мир и вдоволь наелась корма, которым разве что свиньи и собаки питаются, выбилась из сил, как те же коровки и лошадки, снесла бессчетное число тумаков и пинков, дедушка твой меня даже под балку повесил и кнутом исполосовал. Мальчик мой, ты все еще хочешь выйти?

Шея малыша еще сильнее вжалась в тельце, сложился он мячиком, и только большие глазки продолжали жалобно глядеть перед собой.

— Мальчик мой, твоего папу сейчас полиция разыскивает и преследует, дома у твоего папы так бедно, что даже мыши здесь надолго не задерживаются. Деда твоего сбила машина, бабушку твою увели, оба твои дяди развалили семью, нет у нас ни семьи, ни дома, не на что нам опереться. Мальчик мой, ты все еще хочешь выйти?

Мальчик закрыл глазки.

Лошадка цвета красного финика снова просунула шею через открытое окно, принялась теплым язычком вылизывать ей тыльную сторону руки. Колокольчик на шее лошадки продолжал позвякивать. Цзиньцзюй другой рукой стала гладить ровный лоб и глубокие глазницы жеребенка. Кожа у него была гладкая и прохладная, напоминала она шелк высшего сорта. На глаза у Цзиньцзюй навернулись слезы, она заметила, что слезы навернулись и на глаза у лошадки.

Мальчик снова зашевелился. Сощурившись, он проговорил:

— Матушка, а я все-таки хочу выйти, я увидел, как вертится кругленький огненный мячик.

— Мальчик мой, так это солнце.

— Я хочу посмотреть на солнце!

— Мальчик мой, на него нельзя смотреть, оно же огненное, обожгло оно матушке твоей кожу и плоть.

— Вижу я, что там в полях растут свежие цветы, чую я, как они пахнут!

— Мальчик мой, в цветах тех отрава засела, и ароматы от них тоже ядовитые, они-то матушку твою и отравили!

— Матушка, я хочу выйти, погладить голову красной лошадки!

Цзиньцзюй подняла руку и отвесила лошадке цвета красного финика оплеуху. Жеребенок оцепенел, убрался из окна и, громко цокая, ускакал.

— Мальчик мой, нет здесь красной лошадки, это тень!

Мальчик намертво закрыл глазки и больше уже не двигался.

Цзиньцзюй отыскала в углу стены моток веревки, привязала его поверх двери, нижний конец веревки скрутила в круглый узел, отыскала себе табуреточку, встала на нее. Она ощупала петлю, шероховатая веревка колола руку. Цзиньцзюй заколебалась, подумала, что стоило бы найти масла и смазать веревку. Тут же за окном послышалось ржание лошадки цвета красного финика, и, чтобы не дать мальчику вновь пробудиться, Цзиньцзюй поскорее засунула голову в петлю и затем выбила табуреточку у себя из-под ног. Голова красной лошадки снова показалась в окне. Захотелось Цзиньцзюй вновь дотронуться до ее гладкого и прохладного лба, но руки ее уже не в состоянии были подняться.