Книга Чесночные баллады, страница 78 – Мо Янь

Лицо Гао Ма опухло, лоснящаяся смуглая кожа была усеяна пятнами затвердевавших крови и чернозема. Гао Ма лежал врастяжку, руки и ноги безвольно валялись на земле. Помощник Ян отвел руку и приложил к груди Гао Ма уже ухо. Цзиньцзюй услышала тяжелое, мощное сердцебиение Гао Ма в такт звучному цокоту красной лошадки. Копытца бились малыми барабанчиками, а сердце – большим барабаном.

«Братец Гао Ма… Ты не можешь просто так умереть… Ты не можешь оставить меня тут одну…» – Цзиньцзюй стонала. Она увидела, как хорошо знакомая лошадка цвета красных фиников пронеслась к обочине дороги. Там, у перечных грядок, жеребенок бежал уже медленнее. Копытца лошадки вздымали текучие язычки пламени, будто разбрызгивая вокруг себя текучую кровь. Медный колокольчик на шее жеребенка звенел пронзительно и бесконечно. Жеребенок протопал вдоль обочины, уставившись синими глазками на расплывшееся в умиротворенной улыбке лицо Гао Ма.

— Считайте, что вам повезло! – огласил помощник Ян, поднимаясь на ноги. – Он все еще жив, если бы умер – вас, сразу обоих братьев, упекли бы в тюрьму, ни тот, ни другой нигде не укрылись бы!

— Восьмой дядюшка, скажите нам, как быть? – совсем пав духом, проговорил старший брат.

— Сколько мучаюсь я из-за ваших же дел! – Помощник Ян вытащил из кармана белый пузырек и помахал им перед лицами братьев Фан. – Вот юньнаньский белый порошок, я его с большим трудом у доктора Чжана достал, это «спасительная пилюля», дайте одну мальчишке!

Помощник Ян сел на корточки у головы Гао Ма, откупорил пузырек, вытряс из него ярко-красную таблетку, кичливо показал ее всем и приказал:

— Рот ему откройте.

Старший и второй братья снова переглянулись. Второй брат потянул шею и шмыгнул носом. Старший брат встал на колени и неуклюжими черными пальцами раздвинул губы Гао Ма. Помощник Ян зажал пилюлю, снова поднял ее вверх и затем безо всякой охоты запихнул ее в рот к Гао Ма.

— Малой Го, флягу неси! – крикнул помощник Ян водителю.

Водитель лениво вышел из машины с по большей части облупившегося армейской фляжкой желтого цвета. У водителя на щеках виднелись полукруглые канавки, он явно прикорнул на руле.

Помощник Ян залил воду в глотку Гао Ма, вода отдавала винными парами.

Четверо мужчин встали вокруг Гао Ма наподобие деревянных столпов. Восемь глаз намертво впились в лицо Гао Ма. Пробежала лошадка цвета красного финика. Звонко стучали копыта, а поднятые ими язычки пламени стремительно скользили отчетливыми шлепками. Жеребенок кружил вокруг собравшихся людей, заключая в свой круг и Цзиньцзюй. От пробегов лошадки стебли джута смягчились до состояния ивовой лозы и уже сами по себе расступились на две стороны, а зелененькие точки света бились о блестящую кожу жеребенка и столь же мягко отскакивали в сторону. Лошадка… Лошадка… Цзиньцзюй протянула руки, желая обнять жеребенка за шелковистую шейку.

Рука Гао Ма дернулась.

— Отлично! – возбужденно бросил помощник Ян. – Так лучше! Заслуженную славу снискал себе юньнаньский порошок! Действенная, мать его, штука!

Глаза Гао Ма приоткрылись на щелочку. Помощник Ян согнулся и сердечно заявил:

— Мальчик мой, счастливый жребий ты вытащил! Если бы у меня с собой не было юньнаньского порошка, то ты бы уже повидался в преисподней с Янь-ваном!^[74]